Книга Ненужная избранница дракона, страница 167 – Виолетта Вейл

Каэл тихо спросил:

— Ты устала?

— Очень.

— В башню?

Я посмотрела на освещенные окна Грозового Шпиля.

— Да. Но сначала к королеве. Надо отдать записи.

Он кивнул.

Не спорил.

Пошел рядом.

И только у самой лестницы сказал:

— Я рад, что ты вернулась.

Простые слова.

Без цепи.

Без просьбы.

Без «ко мне».

Я ответила так же просто:

— Я тоже.

И в эту секунду последнее отражение внутри меня показало не чужую клятву, а мою собственную, совсем новую и еще слабую:

«Не бежать от тепла только потому, что когда-то тепло становилось клеткой».

Я не сказала Каэлу.

Пока.

Но позволила этой клятве остаться.

Королева Элисанна принимала записи Астерваль не в малом зале и не в кабинете, а в бывшей комнате совета Рейвендаров.

Это было намеренно.

Еще вчера за полукруглым столом из черного дерева сидели люди, которые решали, можно ли признать меня опасной, стереть, передать, запереть, использовать. Теперь на их местах стояли королевские писцы, белая стража и серебряные футляры с доказательствами. Черный стол очистили от родовых печатей, но следы старых кругов все еще виднелись на поверхности — тусклые, как шрамы после плохо зажившего ожога.

Когда Рейна положила перед королевой серую пластину Кассандры, Элисанна не сразу прикоснулась к ней. Сначала посмотрела на Мирену.

— Вы понимаете, что эта запись ударит по дому Астерваль почти так же сильно, как по Эдмару?

Мирена стояла прямо, хотя после архива едва держалась на ногах. На запястье у нее была тонкая повязка Арвена, на платье — след серебряной пыли от разбитых пластин. Без украшений, без родового блеска, она выглядела не слабее, а честнее.

— Понимаю.

— И все равно передаете ее суду?

— Да.

— Почему?

Мирена посмотрела на футляр.

— Потому что если я снова начну выбирать, какую правду удобно оставить, Эдмар уже победил. Даже если его казнят.

Королева чуть склонила голову.

— Хороший ответ. Поздний, но хороший.

Мирена не опустила глаз.

— Поздний — это лучше, чем никогда?

— Иногда. Завтра узнаем.

Арвен у стены тихо пробормотал:

— У нас тут все живут под девизом «завтра узнаем, умрем ли сегодня».

Нара, сидевшая рядом с Тавеном, строго посмотрела на него:

— Лекарь, не пугайте.

— Я не пугаю. Я формулирую.

Тавен, завернутый в плед вопреки собственному возмущению, поднял чашку.

— Формулируйте тише. Меня заставляют выздоравливать.

Нара с явным удовлетворением поправила плед на его плечах. Тавен сделал вид, что терпит исключительно ради государственных интересов.

Королева открыла первый футляр с грязным серебром. Пластины Астерваль лежали аккуратными рядами, каждая теперь была подписана королевской рукой Рейны: содержание, приблизительный год, возможные участники, степень риска для суда.

— Эти записи нельзя скрыть, — сказала Элисанна. — Но и позволить Эдмару бросить их в зал как обвинение тоже нельзя. Значит, мы представим их первыми.

Селена побледнела, но кивнула.

Я стояла рядом с Каэлом у окна. В комнате было много клятв, и даже с повязкой Аристы они иногда цеплялись за взгляд. Клятва королевы удержать порядок. Клятва Рейны служить приказу, пока приказ не станет бесчестьем. Клятва Мирены не быть больше камнем в чужой руке. Клятва Тавена не дать снова использовать себя как запасную линию. Клятва Нары не отходить далеко. Клятва Арвена не дать всем умереть от собственной важности — потрепанная, но удивительно крепкая.