Книга Последний поцелуй жнеца, страница 90 – Лисавета Челищева

Одно упоминание его имени грозило развязать узлы глубокой печали, разрушить фасад, который я так упорно воздвигла вокруг.

Из глубины сада снова донесся надрывный смех старого виконта и голос Эскара, пронизанный лукавым обаянием.

— Знаете, виконт… Жизнь в Дэсмуре похожа на сломанные карманные часы — непонятно для чего, но до боли предсказуемая в своей стабильности.

Я вздрогнула от этой брошенной фразы меж их разговором. Кончики пальцев задрожали, тело сковало. Эта фраза… За всю свою жизнь я знала только одного человека, который так любил ее повторять.

Я спотыкаюсь, руки дрожат, дыхание затруднено из-за тугого корсета. Я бегу, кусты царапают мою хрупкую кожу. Эскар… Он предал меня своими словами. Он врал и все время следовал плану дяди выдать меня поскорее замуж! Я-то думала… А он явился на бал лишь с одной целью — поиска жениха для меня.

Падаю на подушки в карете, как тряпичная кукла, и еду домой. Всю дорогу льет дождь не переставая. Или лил он по моим щекам, а не за окном?..

Как только подъезжаю, опустошенная и переполненная гневом, бегу в единственное место, которое, как мне кажется, может принять меня со всеми моими эмоциями — в сад.

Акациевые сады, бывшие когда-то приютом цветущих растений, теперь — мрачная обитель.

Внезапный звон в ушах заставляет меня замедлиться и прижать ладони к вискам. Что происходит? Может быть, это мигрень опять навещает меня? Затылок начинает покалывать, и на меня накатывает волна тошноты. Воздух становится тяжелым от приторного аромата жасмина, но на этот раз он скорее удушливый, чем приятный.

— Прошу… Пожалуйста, прекрати! Я обещаю, что успокою свои эмоции! — умоляю я, но призрачное присутствие, заключающее меня в свои тиски, остается неумолимым.

Я падаю на колени возле пруда, слезы падают в воду. В отчаянии хватаюсь пальцами за траву, ища опору.

— …Я просто хочу наконец-то обрести умиротворение со всем вокруг! А главное, с самой собой… Не слишком ли многого я прошу?

Некоторое время сижу так в тишине. Замечаю, что сегодня в саду не слышно пения птиц. Что-то определенно не так… С каждым вдохом становится все холоднее, и с губ срывается облачко пара.

— …Микаль, это ты? — шепчу я в темноту, надеясь, что знакомое присутствие духа ответит.

Порыв ветра бьет меня по лицу, разметав волосы по плечам. Аромат жасмина усиливается. Этот жест ветра кажется мне несколько резким и даже… обидчивым?

Я опускаюсь на локти и тяжело вздыхаю.

— Чем я заслужила такие муки? Общество насмехается надо мной, а теперь даже и природа настроена против меня.

Словно в ответ на мои слова, ветер успокаивается. Я напрягаюсь, пытаясь уловить хоть что-то.

Медленно, словно распускающийся цветок, раскрывается истина в сознании. Эскар был не таким, каким казался. Связанный долгом жатвы, он служил чужой воле. Нельзя испытывать чувства к подневольной кукле Системы.

Боль в моем сердце начинает стихать, сменяясь пониманием. Он — жнец по природе своей. Да, он сейчас играет роль моего секретаря, нося маску ради разнообразия своих темных красок. Сущность такую изменить нельзя, можно изменить только маску, которую она надевает.

* * *

В глубине дома Тимадра и дядя уже ждали моего прихода. Звяканье бокала о бокал отдавалось тихим эхом в гостиной.

Пронзительный голос Тимадры прорезал воздух, в каждом слове сквозило злорадством, попрекая меня за то, что я дерзнула сбежать с бала в самом разгаре. Ее влиятельные друзья, которыми она так дорожила, стали свидетелями моего акта безумия с бокалами.