Книга Последний выстрел камергера, страница 106 – Никита Филатов

— Вот даже как? — Федор Иванович взял в руки следующий листок.

Судя по сопроводительным пометкам, это была копия, снятая с секретного донесения английского посла в Петербурге, адресованного министру иностранных дел лорду Кларендону: «Тютчев, бывший секретарь дипломатической русской миссии, но потом впавший в немилость, выехал, как стало известно, из Санкт-Петербурга три или четыре недели назад, чтобы проследовать в Париж. Я только что узнал, что он был послан туда правительством… Тютчев — человек, наделенный способностями, автор статьи в „Ревю де Дё Монд“, вызвавшей много споров. Создается впечатление, что в настоящий момент русское правительство прилагает большие усилия, чтобы оказать влияние на общественную прессу иностранных государств, и, как стало известно, израсходовало на это значительные средства».

— Ваша миссия в Париже не принесла никаких результатов, — с профессиональным сочувствием констатировал Штибер. — Теперь вы понимаете, отчего это произошло? О ней было известно еще до того, как вы покинули российскую столицу.

— Вполне возможно, — пришлось признать Федору Ивановичу. — Если, конечно, эти документы подлинные.

— Подлинные, — заверил полицейский советник. — Можете поверить мне на слово. — Вильгельм Штибер собрал со стола бумаги и опять ловко спрятал их куда-то вниз. — Видите ли, господин Тютчев, принятые до сих пор в отношениях между государствами одиночные наблюдения, осуществляемые немногими разведчиками, приносят довольно ограниченные результаты. Потому что наблюдатель-одиночка обращает внимание лишь на то, что на его взгляд важно, тогда как подробности, коими он пренебрегает, считая их несущественными, зачастую имеют важнейшее значение. Поэтому моя служба наблюдения использует не отдельных шпионов, как это было прежде, но возможно большее их число. Благодаря такому обилию наблюдателей каждый из них скорее, чаще и легче проникнет в строжайше оберегаемые тайны, чем это практиковалось раньше, когда заведомо налицо было всего лишь несколько агентов, а то и вообще один или два… К тому же легко проверить важность и достоверность любого шпионского донесения путем его сопоставления с остальными непрерывно поступающими сведениями, которые могут либо совпадать, либо противоречить друг другу. Таким образом, как бы сама собой складывается правдивая картина всех условий жизни наблюдаемой страны и ее намерений… — Создатель и организатор прусского шпионажа не только знал, но и любил свое дело. — Неустанное привлечение новых осведомителей с самого начала удерживает моих лучших агентов во Франции в состоянии постоянного напряжения. Возможно, вам будет любопытно узнать, что всех, на кого им следовало обращать внимание при вербовке, я разделил на три категории. Во-первых, это выходцы из неимущих слоев, мечтающие о легком заработке, чтобы наслаждаться радостями жизни. Во-вторых — офицеры и чиновники, которые или нуждаются в больших деньгах — например, из-за долгов, — или одержимы жаждой мести за причиненную личную обиду… или по политическим соображениям. Наконец, все, кого мои агенты могли сделать послушными путем шантажа. Хотя, конечно, — вздохнул Вильгельм Штибер, — подобных людей легче всего завербовать, однако они со временем оказываются самыми плохими и ненадежными сотрудниками… Во всяком случае, в моем Центральном регистре скопились уже сотни, даже тысячи досье на более или менее высокопоставленных французов, которые могут представлять интерес как возможные осведомители. И мои чиновники усердно пополняют этот регистр новыми данными.