Книга Последний выстрел камергера, страница 103 – Никита Филатов

…Франция предлагает безотлагательно собрать мирную конференцию европейских держав для разрешения Восточного вопроса…

Ай да император Наполеон III, ай да сукин сын!

Заявления, сделанные в подобном духе, безусловно, позволят ему не только добиться необходимой оттяжки во времени, но и представят миротворцем в глазах общественного мнения.

Федор Иванович Тютчев закрыл газету — читать дальше не было уже ни сил, ни желания.

«Прусский еженедельник» издавался на деньги сторонников так называемой западной партии, образовавшейся при прусском дворе. Возглавляли ее Мориц Август фон Бетман-Гольвег, отпрыск влиятельной семьи банкиров из Рейнской области, дипломаты граф Альберт фон Пурталес и Роберт фон дер Гольц. К этой группировке примыкали также прусский посол в Лондоне фон Бунзен и военный министр фон Бонин. Выступая против политики Фридриха Вильгельма IV, приверженцы этой партии руководствовались различными соображениями. Так, семья Бетман-Гольвегов издавна была связана с Англией и Францией финансовыми интересами, а фон Пурталес и фон дер Гольц были недовольны отношением к себе главы прусского правительства и рассчитывали в случае его смещения занять высокие посты в дипломатическом ведомстве. Кроме того, приверженцы «партии Еженедельника» опирались на поддержку со стороны принцессы Прусской Августы, супруги принца Вильгельма. Несмотря на то что ее мать была дочерью Павла I и сестрой Николая I, принцесса испытывала к России глубокую антипатию. «Партия Еженедельника» упрекала своих политических противников в том, что они, следуя консервативно-монархическим убеждениям, подчиняют внешнюю политику Пруссии интересам деспотической России, призывали к войне с ней на стороне западных держав — и при этом ратовали за проведение в стране либеральных реформ. Все свои политические надежды они возлагали на помощь со стороны Англии, полагая, что либеральная Пруссия станет своего рода «континентальной шпагой» британского правительства — а англичане в награду за это будут поддерживать претензии Берлина на лидерство в Германском союзе.

…Федор Иванович опять посмотрел за окно кофейни.

Наверное, в Берлине никогда и ничто не меняется — даже погода. Точно так же, как несколько недель назад, когда Тютчев был вынужден остановиться здесь по пути во Францию, над черепичными крышами и бесчисленными шпилями города нависали тяжелые, неторопливые серые тучи — однако дождь все не начинался, как будто не решаясь пролиться над столицей Пруссии без соответствующего приказа.

Берлин, подумал Федор Иванович, идеальный город для того, чтобы стать фельдфебелем или философом. Или для того, чтобы застрелиться…

— Напрасно ждете. Ваш приятель сегодня не придет.

— Прошу прощения? — Федор Иванович решительно не мог сообразить, как за его столиком вдруг появился мужчина лет тридцати пяти, с неприметным и совершенно невыразительным лицом канцелярского служащего средней руки. Одет он был также неброско, хотя и не дешево, так что во внешности этого человека глазу было совершенно не за что зацепиться.

— Вы не расслышали? Господин фон Энзе не может прийти на встречу с вами. Его как раз сейчас допрашивают в полиции.

— С ним что-то случилось?

— Ничего особенного, господин Тютчев. Полицейские всего лишь подозревают его в шпионаже.