Книга Гербарий Жанны, страница 153 – Изабель Шави

Сидя в глубине зала, он убивал время, наблюдая за веселящимися клиентами, за приходящими и уходящими, медленно прихлебывая свой напиток и с любопытством прислушиваясь к разговорам. С таким клиентом состояния не заработаешь, размышляла Жанна. Он тратился только на один стакан выпивки, стараясь растянуть порцию как можно дольше, и целыми часами в одиночку занимал стол, мешая посетителям своей деревянной ногой, которую никак не мог пристроить поудобнее. Тем не менее у Жанны не хватало духу выставить его вон, как она поступала с другими, когда те задерживались слишком надолго или так напивались, что не могли устоять на ногах. Она не любила, когда в ее заведении перебирали с выпивкой, это всегда заканчивалось дракой или поломанной мебелью. Со временем Жанна научилась предвидеть, который стакан для кого окажется лишним. Но с молодым солдатом все было по-другому. Он приходил сюда не для того, чтобы напиться. Скорее он стремится заполнить одиночество. Когда солдат думал, что за ним не наблюдают, его лицо внезапно омрачалось, словно облачный покров внезапно скрывал солнце. В нем угадывалась бездна страданий, в том числе и физических, не зря ведь говорят, что отсутствующая конечность продолжает болеть. Но парня мучило и что-то еще, более глубокое и потайное. Может, тоска по дому? Или траур по прежней жизни? В конце концов, он потерял гораздо большее, чем ампутированную ногу… Жанна не знала более травмирующей медицинской процедуры.

В конце концов она сама начала поджидать появления молодого солдата, которое всегда, как будто специально, совпадало с приходом кюре. Достаточно было мысленно сосчитать до ста после того, как священник проходил мимо дверей таверны, чтобы послышался стук деревянной ноги по полу веранды и в широко открытом дверном проеме возникала знакомая высокая фигура. И сердце Жанны подпрыгивало от облегчения и удовлетворения.

Так прошло несколько недель, в течение которых они обменялись лишь несколькими словами. Тем не менее каждый из них был тайным объектом наблюдения для другого.

Жанна не смогла бы точно определить возраст солдата, ведь морской воздух и солнце рано старят лица, но ему явно было около двадцати. То есть на добрый десяток лет меньше, чем ей. Внезапно Жанна почувствовала себя старой и уродливой. Глядя на свои руки с грубой загорелой кожей, она мысленно сокрушалась, что, должно быть, выглядит как старая крестьянка.

Деревянная нога молодого человека стала своего рода деталью обстановки таверны, и Жанна привыкла переступать через нее, чтобы попасть во внутреннее помещение. Иногда она даже задавалась вопросом, не доставляет ли ему глупое удовольствие вот так преграждать ей путь. Солдат мог бы расположить протез по-другому и сам сесть в другом месте, как и она могла бы потребовать этого от него. В конце концов, она здесь хозяйка, верно? И не потерпела бы такого поведения ни от какого другого клиента. Жанна со смутной тревогой понимала, что создает парню привилегированные условия, но причину собственной уступчивости не смогла бы назвать. Более того, она и не хотела этого знать. Иногда лучше не слишком задумываться, а просто жить, следуя зову сердца, прислушиваясь к инстинктам.

Они так привыкли к безмолвному присутствию друг друга, что Жанна чуть не выронила ведро с водой в тот день, когда солдат окликнул ее из глубины зала. Утопая в зарождающемся вечернем сумраке, она почти забыла о посетителе, собираясь вымыть пол, покрытый плевками и прочей грязью. Бенин занимался уборкой в кладовке, и было слышно, как он напевает нежную, беззаботную мелодию, которая незаметно задавала ритм метле Жанны. Инносент мыл последние стаканы.