Книга Гербарий Жанны, страница 108 – Изабель Шави

Таким образом влюбленные смогли обменяться новостями, признавшись, в какой безумной тоске пребывал каждый из них в долгие недели разлуки, и рассказав о последних событиях. Филибер поинтересовался, как с Жанной обращаются на борту «Ворчуньи». Жанна успокоила его: господин де Бугенвиль – человек чести и сумел защитить ее, а также сделал все, чтобы избежать скандала. Тем не менее, как только экспедиция вернется во Францию, ситуация, конечно, изменится. Им не удалось никого обмануть, к чему и следует подготовиться. Пусть участие Филибера в авантюре пока не доказано, многие не простят ему самоуверенности. Из-за непримиримости, откровенности и требовательности ученый нажил себе много врагов. А теперь к вышеперечисленному добавилась репутация развратника, поправшего Божьи заповеди. Ему не простят, что он осмелился пренебречь общепринятыми правилами. Рано или поздно придется дорого заплатить за внутреннюю свободу.

— Пусть себе думают что хотят и плюются ядом. Если бы они знали, как мне это безразлично! – пожал плечами Филибер. – Злопыхателями движут зависть и беспомощность.

Но Жанна не разделяла его отрешенного безразличия.

— Некоторые из них могут повредить твоей работе и репутации, – обеспокоенно возразила она.

— Посмотрим. Мне не в чем себя винить. И потом, ты знаешь меня лучше всех прочих: я никогда не гнался за славой или почестями. Так что…

— Да, знаю… бескомпромиссный и непримиримый, – шутливо произнесла Жанна, подойдя ближе и украдкой касаясь Филибера пальцем ноги под водой. Тот не менее скрытно ответил тем же, стараясь не привлекать внимания двух церберов.

С большим сожалением влюбленным пришлось вернуться на берег.

Потом они долго гуляли по пляжу, собирая ракушки, одна красивее другой. Оба с интересом отметили, насколько здесь теплая вода, а ракушки красочные и причудливые. Даже идущие у них за спиной солдаты подобрали немного ракушек и набили ими карманы. Позже, вернувшись во Францию, они смогут задорого продать эти чудеса природы, украшающие коллекции диковинок, до которых так охочи европейские аристократы.

На долгое время Филибер и Жанна остановились, чтобы издали понаблюдать за ловцами жемчуга, плывущими на своих каноэ. Папуасы ныряли по очереди и могли надолго исчезать под водой. Это был народ людей-рыб, которым одинаково хорошо как на суше, так и в море. Каждый поднимался на поверхность с сетью, наполненной ракушками, которые он высыпал в каноэ. На смену ему нырял другой.

— Если бы наше путешествие закончилось здесь, я бы с удовольствием прожил тут остаток своих дней… – признался Филибер.

— А по Франции не скучал бы?

— Думаю, нет. Разве что по сыну. Вот уже несколько месяцев, как у меня нет от Аршамбо никаких известий, – мрачно произнес ученый.

— Когда мы сделаем остановку в Батавии, а затем в Порт-Праслен, ты сможешь отправить почту родным и друзьям. Жозеф, должно быть, вне себя от ярости. Так и представляю, как он расхаживает по кабинету и вырывает те немногие волосы, которые у него остались! – усмехнулась Жанна.

Филибер улыбнулся, шутка его явно позабавила.

— Ты права, это вполне в духе такого упрямого педанта, как Лаланд. Я так задержался с ответами на письма…

— А ящики защищены от влаги?

— Надеюсь. Мы их тщательно запечатали, но достаточно ли этого? Хорошо бы потерь было не слишком много… Посмотрим. Сейчас я предпочел бы не открывать ящики. Климат слишком влажный.