Книга Шесть дней в Бомбее, страница 74 – Алка Джоши

Мы двинулись в сторону главной улицы.

— Как вы? – спросил он.

— Я… Все так… – Я не смогла закончить фразу. Выудила из кармана платок и вытерла нос. – Не могу себе представить, что приду завтра в больницу и не увижу ее, понимаете?

Он протянул руку, наверное, чтобы обнять меня в утешение, но потом опустил ее и сунул в карман брюк. Печально свесил голову. Он и сам успел сдружиться с Мирой. Я догадалась, что на работе он сдерживался, не давая воли горю. Несколько минут мы шли молча.

— Понимаю, как вас потрясла смерть Миры, – начал Амит. – Не знаю, поможет вам это или нет, но такое может произойти с любым пациентом. Мы каждый день видим страдания. Она говорила, что благодаря вам ей легче было их переносить. Вы столько для нее сделали, больше, чем она могла ожидать. И я верю, что она вас любила. Как-то мы обсуждали… даже не помню… на каких оперных постановках побывали в Лондоне, как в Вене блестит на закате река, как великолепно звучит а капелла в пражском соборе, и Мира обмолвилась, как бы ей хотелось показать вам все это. Она считала, что вам страстно хочется посмотреть мир, но вы вынуждены сдерживать это желание.

О, Мира, почему ты считала меня способной на большее, чем я сама себя считаю? Я же сотню раз говорила, что мы живем в разных мирах.

Амит вытащил руки из карманов и остановился. Я повернулась к нему.

— Я… разговаривал с доктором Холбруком и старшей сестрой. А еще с руководством больницы. Мы обсуждали, отчего Мира могла внезапно умереть. Холбрук продолжает настаивать, что у нее был обычный гастрит… и вечеринка у Сингхов подорвала ее силы. – Мишра помедлил. – Но все… обеспокоены тем, что кто-то оставил в палате шприц и пузырек с морфином. Я упомянул о том, как вы преданы работе и своим пациентам, сослался ваш безупречный послужной список. Убеждал, что вы не можете иметь к этому никакого отношения. Однако больница будет рассматривать все варианты.

Мимо сетчатого забора пронесся поезд. Чух-чух-чух-чух… Амит замолчал. И мы снова зашагали вперед.

— Сона, если вам от этого станет легче, я сам все время гадаю, не я ли допустил ошибку. Может, она не сказала нам чего-то о своем состоянии здоровья? Больное сердце, перенесенные в детстве болезни – что угодно, что могло привести к такому внезапному концу. Если бы только я убедил доктора Холбрука провести операцию. Я все думаю, почему… Как?..

И я поняла, что он изводит себя теми же мыслями, что и я. Мог ли он предотвратить трагедию?

Сейчас был бы идеальный момент, чтобы рассказать ему о разговоре Холбрука и старшей медсестры. Пусть знает, что хирург не обращал внимания на страдания Миры, потому что не считал ее стоящим человеком. Не англичанка. Недостаточно целомудренна. Да и картины пишет так себе. Я могла бы рассказать, что он подозревает, будто Хорус покупает в аптеку поддельные лекарства. Но ведь доказательств у меня не было. Допустим, я поделюсь с Амитом. Чем мне это поможет? Ему станет только хуже, он решит, что недостаточно боролся за жизнь художницы. К тому же Миру все равно было уже не вернуть.

Амит резко остановился, нахмурился и обернулся ко мне. Взял за руку. Я посмотрела на то место, где кожи коснулись его пальцы.

— Сона, к сожалению, завтра меня в больнице не будет. Заболела моя тетка из Шимлы. Я сейчас еду на поезде в Дели, а оттуда – дальше, к ней.