Книга Шесть дней в Бомбее, страница 43 – Алка Джоши

Выходя из палаты, я услышала приглушенные голоса в коридоре. Разговаривали старшая медсестра и доктор Холбрук. И я почему-то помедлила в дверях и прислушалась.

— …уже говорил вам, – продолжал старший хирург, – Хорас берет лекарства не у проверенных британских поставщиков. Наверное, покупает индийские. А они определенно поддельные.

— Хорас бы так не поступил, – раздался низкий голос старшей медсестры. – Он уже двадцать лет заведует аптекой.

— А еще он ваш шурин. Что будет, если она умрет? На меня и так Мишра давит. Разберитесь с этим, сестра. Иначе мы оба останемся виноваты.

Она пробормотала что-то, чего я не разобрала.

— Его система… Планшет, вы подумайте!

— …но раньше всегда работало.

— Правда? Откуда нам знать… Столько смертей… Лучше бы ее к нам не привозили. Даже рисовать толком не умеет. Мне лично нравится Констебл. К тому же еще неизвестно, что она там сотворила, чтобы избавиться от ребенка. Женщины такого сорта…

Сестра перешла на шепот, и я больше ничего не смогла разобрать.

— Не уверен, что я согласен. Она не англичанка. Киплинг был прав. Все они дикари.

Доктор Холбрук, тяжело топая, двинулся прочь. А старшая медсестра осталась на месте и, уставившись в пол, погрузилась в размышления. Потом развернулась и заметила меня. Мигом побледнела – и на мгновение я увидела в ее глазах чистый страх. Потом она взяла себя в руки и растянула губы в усмешке:

— Шпионите, сестра?

— Я… я иду к матери и новорожденному, мэм.

Пульс участился. Я ведь, похоже, только что случайно разгадала загадку, почему Мира не поправлялась, почему ей не становилось лучше.

— Тогда поторопитесь. Ребенок родился недоношенным. Ему нужна наша помощь.

Говорила она так невозмутимо, словно я вовсе не подслушала их опасный разговор. Может, мне почудилось? Да нет же, они определенно обсуждали Миру! Почему же я с ней не поговорила? Просто струсила, вот и промолчала. Она такого отношения не заслужила. Может, стоит пересказать этот диалог доктору Мишре? Я никак не могла разобрать, что хорошо, что плохо и где заканчивается моя зона ответственности, и от этого у меня взрывалась голова.

* * *

День выдался длинный. Доктор Стоддард со своим инвалидным креслом, просьба доктора Мишры, разговор старшей медсестры и доктора Холбрука – от всего этого я совершенно вымоталась. Мне не удалось до конца смены разыскать доктора Мишру и рассказать ему о том, что я подслушала. Может, стоило поговорить об этом с Индирой?

Было четыре утра. Мохан, перевернув каталку вверх ногами, менял на ней колесо. Его смена длилась дольше, чем моя. Иногда мне казалось, что он и спит здесь, в хозблоке.

Обычно он всегда приветствовал меня смущенно, но радостно, а сегодня, когда я вошла, едва поднял глаза.

— Мохан, ты не видел Индиру?

Вскинув голову, он окинул меня равнодушным взглядом. Я поняла, Мохан болезненно переживал мой отказ. Надо было поговорить с ним, чтобы эта обида не превратилась в гноящуюся рану. Я шагнула ближе, так что стали видные черные волоски у него в ушах. Не обращая на меня внимания, он взял отвертку и стал откручивать с колеса крепеж. В помещении, как обычно, громоздились старые стулья, столы и сломанные приборы. Однако впервые оно показалось мне таким тесным.

— Мохан, я сейчас не готова выходить замуж ни за кого. И не знаю, буду ли когда-нибудь готова вообще. Не уверена, что меня привлекает такая тяжелая участь. – Этой шуткой я надеялась смягчить его, и, кажется, в его глазах действительно что-то промелькнуло. – С твоей стороны очень мило было предложить мне поддержку и стабильную жизнь. Хочу, чтобы ты знал. – Я скромно улыбнулась. – К тому же я не уверена, что ты хорошо представляешь, какому человеку предложил руку. У меня на все есть свое мнение. Я люблю все делать по-своему – конечно, когда старшая медсестра не видит.