Книга Шесть дней в Бомбее, страница 41 – Алка Джоши

— О. – Он вскинул брови.

— И как вы поступите с Мирой… с мисс Новак?

Мишра откашлялся.

— В таких случаях пациенты обычно требуют, чтобы старший хирург вынес решение. Я предложил это ей и ее мужу. Только они могут заставить Холбрука изменить схему лечения. – Он с надеждой посмотрел на меня.

— Понимаю.

Если я его верно поняла, он хотел, чтобы я убедила Миру потребовать пересмотра назначений. Даже интересно стало, почему ни она, ни ее муж до сих пор этого не сделали. Разве я имела право такое советовать?

— Вы хотите, чтобы я?..

— Именно.

Я кивнула.

— И извините, что… испортил вам ужин, – он кивнул на контейнер.

А потом встал и с легким поклоном кивнул на дверь, словно метрдотель в ресторане. Так и хотелось сообщить, за какой столик я хочу присесть.

Мне осталось совсем немного времени на еду, пора было возвращаться к своим обязанностям. Я решила обсудить с Мирой ее состояние, но, подойдя к ее палате со шприцем в руках, услышала голоса. Кто мог так поздно ее навещать? Не зная, стоит ли вмешиваться, я помедлила у дверей.

— Princezno, но ты же знаешь свою мать. Она ужасно за тебя переживает, но в то же время и дуется. Ты совсем ее не слушаешься. Связалась с Филипом. Переехала в Индию. Она злится. У нее нервы на пределе.

— Папа, ты сам первый уехал в Индию. Почему мне нельзя? – сердито спросила Мира.

— Ну…

— Значит, она не приедет?

Теперь она говорила как упрямый обиженный ребенок. Я удивилась. О матери Мира всегда отзывалась, словно они были просто подругами, которых развела жизнь.

— Но как же ей приехать, broučku? Она ведь в Женеве, на водах. Когда ты поправишься, мы с тобой поедем ее навестить. – По полу скрипнули ножки стула, видимо, посетитель придвинул его ближе к кровати. – Ну а теперь хочешь, расскажу о моем проекте? Рабби Абрахам охмурил еще трех филантропов, и все они готовы профинансировать строительство новой синагоги. Еще чуть-чуть, и работа закипит. А знаешь, что лучше всего, Мира? – возбужденно добавил он. – Мы попросим Рубт Майерс перерезать ленточку!

— Пап, ты серьезно? – фыркнула Мира. – Болливудскую звезду? Ты синагогу собираешься открыть или устроить шоу бурлеск?

Наступила тишина, и вдруг Мира, повысив голос, спросила:

— Сона, это ты там, за дверью?

Я вошла, и Мира протянула мне руку. Я машинально сжала ее. Сегодня она выглядела получше. Глаза блестели ярче. И щеки зарозовели.

— Это мой otec, – она подбородком указала на пожилого джентльмена.

Тот поднялся со стула и учтиво приветствовал меня, сжимая в руках шляпу. Отец Миры оказался крепким румяным джентльменом лет шестидесяти с крупным носом и аккуратно подстриженной бородой. Редеющие волосы были приглажены помадой. Одет он был в шерстяной костюм с золотой цепью на жилете, как предпочитали одеваться многие европейцы его поколения. В детстве, когда мама брала меня с собой к богатым клиенткам, я часто видела в их домах таких джентльменов, обычно они читали газеты, развалившись в мягком кресле.

— Папа, это моя любимая медсестра Сона, – радостно сообщила отцу Мира. – Заметил, как у меня волосы блестят? Это она вымыла мне голову! – Последнее слово она выговорила с трудом, внезапно зажмурилась и стиснула зубы.

— Для меня честь познакомиться с вами, мистер Новак, – отозвалась я. – Извините, что помешала, но вашей дочери пора отдохнуть.