Книга Шесть дней в Бомбее, страница 118 – Алка Джоши

— На каком Marché, мсье? – спросила я.

Он осмотрел меня с ног до головы. Я могла бы подумать, что он оценивает мое чувство стиля, как делали все парижанки при моем приближении, но инстинкт подсказал мне другое объяснение и заставил отшатнуться.

— Le Marché aux Puces, – не отрывая глаз от моей груди, он махнул рукой куда-то на север.

Мне не хотелось задерживаться у него в галерее дольше необходимого.

— Я легко найду ее там? Наверняка там сотни прилавков.

В путеводителе говорилось, что ярмарка очень большая.

Он посмотрел на меня более внимательно, словно увидел впервые.

— Вы ее родственница?

Я не поняла, о чем это он.

— Пардон?

— Вы кузина мисс Бенуа с Мартиники?

— Э-э, нет. Я из Индии.

Мсье наморщил лоб.

— Из Индии? Мисс Бенуа как-то выставляла художницу из Индии, верно?

Он, наверное, имел в виду Миру, но я не хотела говорить о ней ни с кем, кроме Жозефины, и сделала вид, что не расслышала.

Месье Мало набрал в рот воздуха, отчего его щеки стали похожи на воздушные шары, потом с шумом выпустил его.

— Marché большая. И с каждым днем все сильнее разрастается. Надо внимательно смотреть, что покупаешь. Встречаются всякие… – Он помахал рукой в воздухе.

И я догадалась, о чем он. Про бомбейские рынки говорили то же самое.

Зазвонил телефон. Мсье, все так же пожирая меня глазами, стал пятиться к столу.

— Спросите Луи Ле Грана. Он знает, где ее найти.

Закрывая за собой дверь, я услышала, как он сказал в трубку: «Allô».

* * *

До блошиного рынка можно было пешком дойти за час. Но, сэкономив на жилье, я решила ехать на метро. Рынок оказался чем-то похож на бомбейский Хутатма Чоук – лабиринт узких проходов с прилавками, предлагающими разнообразный товар. Правда, вместо пятен сока бетеля на стенах и аромата благовоний, семян фенхеля и честного трудового пота на французском блошином рынке пахло штукатуркой, застоявшимся табачным дымом, кожей и чем-то металлическим вроде латуни. Слева торговец предлагал подержанный фарфор. На прилавке справа стоял кованый стул, гораздо более изящный, чем стулья из тика в старых бомбейских домах. В других кабинках к импровизированным стенам, потолкам и колоннам были подвешены предметы домашнего обихода и картины в рамках. Попадались на глаза птичьи клетки, старинные книги, эмалированная посуда, тяжелая мебель из красного дерева (вспомнились панели на стенах в зале для приемов Сент-Джозефа). За полчаса я обошла столько рядов, что задумалась, не брожу ли кругами. Да как в этом лабиринте найти Жозефину?

Почти в каждой кабинке я спрашивала, где мне искать Луи Ле Грана. Одни пожимали плечами, другие вообще меня игнорировали. Я старалась не тревожить тех, что торговались с покупателями, но невольно прислушивалась и удивлялась, что тактику здесь используют ту же, что и в Бомбее. «Мадам не найдет ничего лучше этого кружева. Даже из Нидерландов умоляют прислать им такие изящные вещицы. У меня и в Китае есть покупатели, они бы вчетверо больше заплатили, но им сюда не добраться, в отличие от вас, мадам».

Наконец, джентльмен, с которым я недавно переговорила, свистнул мне вслед. Я обернулась, а вместе со мной – другие покупатели и продавцы. Он жестом подозвал меня. А потом подался вперед и указал на магазинчик в конце ряда. Поблагодарив его, я поспешила туда.