Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 209 – Анна Свирская

Она перекатилась по кровати и, оказавшись на животе, рассмеялась в подушку.

Очень глупо и по-детски – смеяться в своей комнате в одиночестве, но стоило только подумать о Дэвиде, об их поцелуях в библиотеке, и внутри поднималось что-то сильное и неуправляемое, словно горячий вихрь. Это чувство переполняло её, и она не могла не смеяться…

Тогда, сразу после того, как они поцеловались, у неё не было времени над этим подумать. Может быть, о поцелуях не стоило думать вовсе, их можно только предвкушать, потом чувствовать, потом вспоминать, но ей нужно было подумать. Как будто то, что она не разобрала в мыслях, не существовало по-настоящему, не укоренилось в реальности. Айрис требовалось время, чтобы осознать произошедшее, понять, что оно значило и что будет дальше.

Но о том, что будет дальше, ей совсем-совсем не хотелось думать. Она наслаждалась тем моментом, вновь и вновь прокручивая его в голове, и чувствовала лёгкую, светлую радость, восторг, безмятежность…

Айрис не могла похвастаться большим опытом отношений, но эти были самыми лучшими из всех. Единственными, в которых она чувствовала себя уверенно и на своём месте, со своим человеком. Она начала их не из желания не отставать от других девушек, не от скуки, не от нежелания обидеть отказом настойчивого ухажёра, не из тщеславия – когда за тобой начинает ухаживать тот, по ком сохнет с десяток студенток только из твоего колледжа. Всё это было раньше, но с Дэвидом было не так. Он ей просто нравился, сам по себе.

Айрис думала, что ни за что не обратила бы на него внимания, если бы они посещали одни и те же лекции или семинары в университете. Дэвид не обладал броской внешностью, не стремился обратить на себя внимание, разговаривал негромко, был сдержан в проявлении эмоций, никогда не пытался блеснуть умом перед другими, хотя Айрис знала, что он был очень умён. Но это можно было понять, только прожив рядом с ним несколько месяцев, – как и всё остальное о Дэвиде Вентворте.

При этом он не был ни застенчив, ни намеренно скрытен; Айрис казалось, что его «обыкновенность» была следствием удивительной самодостаточности. Он не чувствовал потребности каким-то образом заявлять о себе миру. Сначала Айрис посчитала это проявлением высокомерия: он был Дэвидом Вентвортом, и человеку с его деньгами и положением в обществе на всех остальных было просто плевать, – но потом поняла, что ошиблась. Он позволял людям судить о себе по имени, и только близкие люди могли узнать, что за человек скрывается за этой обезличенной, сухой, подчёркнуто деловой манерой вести разговор.

Айрис узнала его, может быть, не сразу, но узнала.

Она попробовала снова вернуться к убийству сэра Фрэнсиса, даже взяла блокнот и стала добавлять новые факты в схему, но и это занятие – которое обычно так нравилось! – не смогло её отвлечь, и она всё возвращалась и возвращалась к Дэвиду.

Это так раздражало, что Айрис начала злиться. Не на Дэвида – на себя саму за то, что размечталась и никак не могла взяться за дело.

Впрочем, она не раз уже говорила себе, что это не её дело, а дело полиции. Но у полиции успехи были ничуть не лучше, чем у неё. Они подозревали Ника Этериджа только потому, что он проник в дом с поддельными документами. Но разве это значило, что и убил тоже он?