Книга Зловещие маски Корсакова, страница 97 – Игорь Евдокимов

Игумен и братия направились обратно в свои кельи, а провожатый полковника повел его к маленькому каменному строению, ярко освещенному лампами и факелами. По обе стороны от него стояли еще двое часовых. Достав из кармана связку ключей, монах поочередно отомкнул три замка и распахнул тяжеленую металлическую дверь. От нее вниз, в темное подземелье, уходили крутые, истертые от времени ступени. Провожатый перехватил факел поудобнее и начал спуск. Полковник, которому пришлось согнуться в три погибели, пошел следом. Дверь за ними со скрипом и тяжелым грохотом затворилась. Защелкали замки.

Лестница привела их в холодный коридор, также выложенный камнем. По обе стороны от него тянулись глухие деревянные двери. У каждой висела потушенная лампа, а в стену вбито кольцо для факела. У нужной им двери монах остановился и повернулся к жандарму:

— Я отопру дверь и…

— Знаю я ваши правила, – отмахнулся полковник. – Половина писана мной.

— Тогда знаете, что я обязан их вам повторить, – терпеливо продолжил провожатый. – Я отопру дверь, разожгу для вас лампу и впущу внутрь, а затем закрою вас. Когда будете готовы выйти…

— Я постучу три раза, спасибо, – закончил за него жандарм. – Лучше скажи, как он?

— По вашему распоряжению с ним никто не разговаривает. Прогулки раз в неделю. Днем он зафиксирован так, чтобы не мог себя поранить и начертать кровью какие-то символы. Ночью пристегнут ремнями к нарам. Камеру осматриваем три раза в день, опять же, чтобы не оставил никаких сюрпризов.

— Мягко вы с ним, – осклабился жандарм. – А что пленник?

— Нем как могила. Видно, что тяжко ему, но молчит. Никого ни о чем не спрашивает. Не грозит. Не умоляет. Просто… смотрит.

— Ладно, запускай. Только табурет мне добудь сначала.

Пока монах бегал в конец коридора, полковник сам разжег себе лампу. Наконец дверь перед ним открылась. Он оказался в натуральном каменном мешке – отвратительно пахнущем, без намека на оконце или вентиляционную щель. Из всей мебели – грубые деревянные нары, на которых сейчас лежал стянутый ремнями человек с плотным мешком на голове. Услышав звук открывшейся двери и почувствовав дуновение сквозняка, он попытался мотнуть пристегнутой головой в сторону вошедшего, но не проронил ни звука.

Полковник тоже молчал. Он поставил рядом с нарами табурет, уселся и наконец смог выпрямить спину. После этого жандарм медленно расстегнул ремни, удерживающие пленника. С болезненным стоном тот привстал, спустил ноги на пол и сорвал с головы мешок. Зажмурился, пытаясь привыкнуть к неяркому свету лампы. Наконец взглянул на гостя – и попытался высокомерно улыбнуться. С учетом окружения, вышло не очень.

— А, господин полковник. Я-то все думал, когда вы вновь почтите меня своим присутствием. Мы с вами не виделись с тех пор, как…

— …вас доставили из Смоленска в Москву, – вежливо подсказал полковник.

— Точно, точно, припоминаю, – закивал пленник. – Это был июнь… Сколько времени прошло?

— Достаточно. Сейчас начало сентября.

— Неужели? – удивился пленник. – Надо же. Я здесь совсем потерял счет времени…

— Немудрено, – согласился с ним полковник. – Я помню, что вы хотели бы разместиться в каком-нибудь комфортном дворце, где вас будут отменно кормить и поить дорогим вином. Но, надеюсь, здешние условия не сильно вас стесняют.