Книга Зловещие маски Корсакова, страница 132 – Игорь Евдокимов

— Ну, теперь я не вижу поводов злоупотреблять гостеприимством синьора Лоредана, – довольно объявил он, повернувшись к своим спасителям. – Как вы намереваетесь меня отсюда вывести?

1881 год, октябрь, Венеция, раннее утро

Предрассветная Венеция разительно отличалась от ночной. Исчезли толпы на набережных, оставив после себя догоревшие фейерверки и пустые бутылки вина. То тут, то там, завернувшись в плащи, храпели не дошедшие домой гуляки. По пустым переулкам гулял промозглый осенний ветер, а над водой канала повисли облачка тумана.

Франческа провела их к подвальному причалу, выходящему на один из мелких каналов. Бонавита уложили Владимира на дно лодки, накрыли предусмотрительно припасенным покрывалом и не давали выбраться до самого места назначения. Поэтому картины утреннего города Корсаков наблюдал сквозь узкий зазор между тканью и бортом, регулярно получая тычки от мстительного Галеаццо, когда тому казалось, что их беспокойный пассажир слишком уж высовывается.

Спустя час неторопливого плавания их лодка наконец-то причалила на мрачной и откровенно запущенной улочке, даже по венецианским меркам. Она была настолько узкой, что вряд ли сюда проникал свет даже в самый солнечный день. Дома, большей частью одно- и двухэтажные, поросли мхом, а штукатурка с них сползала струпьями. Корсаков, наконец-то получивший возможность выпрямиться в полный рост, мрачно огляделся по сторонам.

— Где это мы?

— В Каннареджо, недалеко от гетто, – назвал Галеаццо самый северный район Венеции. – Здесь тебя точно искать не станут.

— Да им и не придется, – фыркнул Владимир. – Достаточно заглянуть и спросить, не появлялся ли здесь чужак, – и все ткнут пальцем в мою сторону.

— Именно поэтому вы будете сидеть здесь, messere, – пропела Франческа. – Тише воды и ниже травы.

Так они оказались в самом высоком здании на улице, трехэтажной альберго^[55], которая, скорее всего, помнила еще времена Гольдони^[56]. А точнее – тогда же последний раз и ремонтировалась. На первом этаже, за трухлявой стойкой с неуместным позолоченным звонком, их ждал пузатый мужчина, которого Владимиру представили как синьора Клаудио. Помимо абсолютно необъятного живота, второй отличительной особенностью хозяина гостиницы были огромные пушистые усы-щетка, которыми он комично шевелил во время разговора. За толстяком водился должок, который Бонавита и решили взыскать, определив Корсакова в номер на чердаке. Единственное окно выходило не на улицу, а на глухой двор и море черепичных крыш, за которыми плескалось уже море настоящее. По скату ближайшего дома лениво прогуливался кот, недовольно поглядывая на не менее сумрачного Владимира.

— Итак, Корсаков, – обратилась к нему Франческа, усевшись на массивный старинный табурет. – Мы вас спасли не просто так. Что произошло с нашим отцом и как обернуть это вспять?

Галеаццо оперся спиной на стену, став неуловимо похожим на Петра, и молча кивнул, соглашаясь с сестрой.

— Ну, для начала давайте поймем, что нам известно, – сказал Корсаков. Он плюхнулся на кровать под балдахином, почти ожидая, что там просядет под его весом. Этого не случилось, однако клубы пыли вокруг него взлетели солидные.

— У нас есть пятеро участников Конклава, пораженных неизвестным проклятием. Их ничего не объединяет, кроме колец-печаток с буквами DM. На груди каждого из проклятых появились символы, которые не смогли расшифровать даже старейшины. Я ничего не упустил?