Книга Зловещие маски Корсакова, страница 129 – Игорь Евдокимов

— Не рекомендую давать мне повод, – произнесла Франческа. – Иначе вы вернетесь обратно в камеру. Или получите пулю.

— Но… почему вы пришли за мной? – спросил Корсаков, чувствуя себя немного Постольским, задающим глупые и очевидные вопросы.

— Потому что, как ни крути, ты единственный человек, который действительно может помочь нам понять, что случилось с отцом, – ответил Галеаццо, поднимаясь. – Подробности предлагаю обсудить потом. Кто-то мог услышать нашу потасовку.

— Я бы не назвал это потасовкой, от тебя никакого сопротивления не последовало, – хмыкнул Корсаков. Он уже готов был согласиться с другом, как внезапно в коридоре их стало четверо – буквально на одно мгновение.

— Ничего не забыл? – осведомился прислонившийся к стене Петр и выразительно посмотрел на руки брата, словно ожидал, что они в любую секунду превратятся в отвратительные щупальца наподобие коростылевских.

Корсаков вздрогнул и добавил:

— Но сначала нужно вернуть мои вещи.

Тень внутри его отозвалась тихим издевательским смешком, от которого хотелось поежиться.

— Приказы здесь отдаете не вы, – заметила Франческа.

Корсаков взглянул на нее – и ощутил жгучее желание шагнуть ей навстречу, вырвать из руки пистолет и впиться поцелуем в алые губы. И, хотя Владимир отдавал себе отчет, что Франческа действительно может вызвать у него подобные чувства, он точно знал, откуда появился этот внезапный импульс.

— Синьорина, давайте не будем портить вечер спорами или стрельбой, – попросил Корсаков, растянув губы в не своей кривой ухмылке, и поднял руку. Положив на ствол указательный палец, он медленным, не лишенным изящества – и абсолютно чужим – движением отвел пистолет в сторону.

После их последней встречи с полковником Владимир не использовал дар. Предупреждение жандарма, сколь жестоким оно ни было, оказало на него неизгладимое впечатление. Столь привычный к видениям, что подкидывала его дремлющая способность, Корсаков стал бояться их. Будто каждая вспышка чужих воспоминаний приближала его к превращению в нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Поэтому Владимир не пользовался даром при разборе отцовских документов. Намеренно забыл про него при встрече с мумией. Не призывал для помощи Горегляда. Избегал во время поисков следов в Будапеште. Перчатки будто срослись с его ладонями, став второй кожей. И Корсаков потихоньку привык к этому, даже найдя пару несомненных плюсов. Например, отсутствие паранормальных способностей потребовало от него куда больше внимания к классическим методам сыска – тем, что использовали его отец и дед. Когда к правде его приводили не открытые даром видения, а собственные умозаключения, победа оказывалась куда слаще.

Именно поэтому внезапно ворвавшееся в разум чужое воспоминание столь ошеломило его.

Глаза. Они со смертельным ужасом смотрят на пистолет в его… нет, в ее руке. Перед Корсаковым… нет, Франческой, застыл человек в драной, испачканной грязью одежде. Он бежал, пытался скрыться, но безуспешно. Она может разглядеть готовящиеся брызнуть из глаз мужчины слезинки. Его лицо исказила жалостливая гримаса. Он протягивает к ней пустые ладони. Рот открывается, но слова не успевают раздасться. Вместо них гремит выстрел. Пуля небольшого калибра попадает прямо промеж испуганных глаз. Брызги крови. Запах пороха. Мужчина падает на землю к ее ногам…