Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 30 – Алёна Моденская

Игнатьев промолчал. Ясно, тело нашли соглядатаи, приставленные к Кравчуку. Только как они умудрились его проморгать? Ну, зато это сходилось со внешним видом ночного гуляки.

— Вы думали, он пошёл к любовнице? — прямо спросил Новиков.

— Она ему днём записку прислала, — отвёл взгляд Игнатьев. Ясно, стыдился такого провала.

— Да, берег речки за собственным домом — лучшее место для свидания, — тихо произнёс Новиков, продолжая осматривать вещи погибшего. — Но ведь её самой там не было?

— Потому и пошли проверять.

Новиков ощупал рубашку. Уже сухая. До купания была чистой, выглаженной. Интересно, кто так расстарался, если домработницы уже не было. Неужели жена? Для мужа-изменщика? Не похоже на неё. Может, сам?

— Жена была в курсе? — коротко спросил Новиков, зная, что Игнатьев поймёт, о чём шла речь.

— Без подробностей.

Новиков кивнул. Отложил рубашку, осмотрел брюки. Пятна, разводы. Хотя сами брюки тоже выглажены.

Пиджак. Добротный, чистый. Ну, был, когда Кравчук выходил из дома. Подкладка из приятной гладкой такни. Или не совсем гладкой?

Новиков провёл рукой по полам пиджака. Как будто ладонь прошла по какому-то рельефу. Присмотрелся. Точно — строчки неровно прошиты. А у нижнего края пиджака как раз утолщение. Да ещё какие-то тёмные пятная расползлись, мало похожие на высохшую речную воду.

— Тут что-то зашито в подкладку, — медленно произнёс Новиков, показывая вещь Игнатьеву.

Тот быстро осмотрел швы и подкладку. Забрал пиджак и вышел из кабинета.

Новиков глубоко вздохнул, сел на стул и закрыл глаза. Он, оказывается, жутко устал.

Громко хлопнула дверь, и Новиков проснулся. Подавил зевоту.

Игнатьев прошёл, невозмутимо налил воды из прозрачного графина и выпил два стакана. «Ладно, мы не гордые», — решил про себя Новиков.

— Нашлось что-нибудь в подкладке? — просил майор, стараясь звучать ровно.

— Да, какая-то записка, — так же спокойно ответил Игнатьев. — Только чернила напрочь расплылись.

— Совсем нельзя прочитать?

— Попробуем восстановить, — пожал плечами чекист.

Новиков кивнул. Хорошо, что теперь, в пятидесятые, в ходу были перьевые ручки, такой наконечник оставляет рельефный след. Если бумажку качественно просушить, то вполне можно прочитать, что там было написано.

Интересно, что именно носил с собой незадачливый глава приговорённого города. Записку от любовницы? Или, может, какой-нибудь заговор на деньги. А может, и то, и другое.

— Разрешите вопрос, — произнёс наконец Новиков.

— Хоть два, — добродушно отозвался Игнатьев.

— Хорошо, будет сразу два вопроса, — ухватился за предложение Новиков. — Вопрос номер один. Зачем вы изъяли вырезки Кравчука о космосе?

— Следующий вопрос, — невозмутимо произнёс Игнатьев.

— Кто любовница Кравчука? — проговорил Новиков, стараясь подавить раздражение. Давненько к нему не относились с таким демонстративным пренебрежением.

— Заведующая универмагом, — ответил тем временем Игнатьев.

— Молодая и красивая? — уточнил Новиков.

— Дело вкуса.

— Вы с ней, разумеется, уже побеседовали.

— Разумеется.

— Она что-нибудь пояснила? — постепенно терял терпение Новиков.

— Да. Послала ему записку, но на свидание не пошла. Якобы захворала.

— А что, универмаг ещё не переехал? — продолжал расспрашивать Новиков.