Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 29 – Алёна Моденская

Но раз они уехали, то и взятки гладки.

— Зачем вы забрали подшивку журналов этого Кравчука? — спросил Новиков, глядя за реку.

Игнатьев не отвечал. Стало понятно, что именно в этих журналах и вырезках и крылась разгадка, почему Кравчук был под наблюдением. А ещё отчего его гибель так переполошила местных чекистов, что Игнатьев даже прервал допрос Новикова и Антона.

— Он там что-то прятал? — догадался Новиков.

— Кто ты такой? — вдруг спросил Игнатьев.

— Я уже говорил — случайный человек.

— А я уже говорил, что не верю в случайности.

Молчали, глядя друг другу в глаза. И, пожалуй, обоим было ясно, что честного разговора всё равно не будет. Главное, чтобы было ещё ясно, что подножки или удара в спину друг от друга ждать не стоит. И вот в этом Новиков уверен не был.

С одной стороны, Игнатьев ходил с ним по городу. С другой, за ними вполне мог следовать кто-то из коллег этого чекиста.

Ладно, об этом после.

— Можно осмотреть одежду Кравчука? — наконец спросил Новиков.

— Пожалуй, да. — И Игнатьев чуть посторонился, указывая на верх лестницы.

Пришлось снова топать, чувствуя тяжёлый взгляд в спину. Игнатьев не мог понять, кто такой Новиков и чего от него ждать. Новиков не мог объяснить. Обоих это тяготило.

Наконец Новиков поднялся по откосу и направился в проулок, по которому они пришли сюда. Миновали зажиточные дома и ещё пару улиц, наконец вышли к центру города, но направились не к тому зданию, куда их с Антоном доставили накануне, а чуть дальше, мимо торговой галереи. Кажется, именно здесь Новиков и Антон ждали утра после пожара.

Понятно, пожар неплохо прошёлся по конторе Игнатьева. Интересно, кто его устроил, а главное — зачем. И не связано ли это с появлением Новикова и Антона в городе. Может, метили в них? Кто? За что?

Неужели дело в тех сундуках, которые Новиков и Антон выдали Игнатьеву? Кто-то обиделся за потерю арсенала?

Теперь стоит ходить с оглядкой. Собственно, и раньше стоило.

— Тут у нас Горисполком, — пояснил Игнатьев, когда они подошли к добротному, но довольно простому зданию в четыре этажа. — Некоторые комитеты уже уехали, помещения остались. Пользуемся пока.

Игнатьев здесь занимал первый и второй этажи. Комнаты пустовали, в них наскоро оборудовали рабочие кабинеты. В один их таких кабинетов Игнатьев и привёл Новикова, но не туда, где угощал утром пирожками. И да, стол и лампа были узнаваемыми — их сюда принесли из сгоревшего здания.

В обычной картонной коробке лежали свёрнутые вещи Кравчука. Новиков с разрешения Игнатьева достал пиджак, потом рубашку и брюки. Всё уже высохло, но от речной воды на тканях остались разводы.

— Он вышел из дома ночью в костюме? — повернулся к Игнатьеву Новиков.

— Похоже на то.

— А что было в карманах?

Содержимое карманов Кравчука нашлось в соседней коробке. Носовой платок, ключи от дома. Маленькая пластмассовая расчёска. Рядом на столе Новиков увидел ботинки. Тоже в речных разводах, но щедро намазанные гуталином или чем-то подобным.

Новиков взял рубашку и поднёс к лицу. Запах одеколона даже купание в речке не смыло. То есть, Кравчук посреди ночи встал, надуханился, надел костюм, начищенные ботинки и направился к речке. Что-то не сходилось.

— А кто вообще нашёл тело? — сообразил спросить Новиков, чувствуя себя немного глуповато. Он же давно должен был это выяснить.