Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 27 – Алёна Моденская

— Да, а что? — с вызовом спросила мадам Кравчук.

— Ваш муж не помогал дочери найти место получше? Например, где-нибудь… — тут Новиков чуть не ляпнул про администрацию города. — Ну, где он сам работал.

— Хотите сказать, по блату? — криво усмехнулась Кравчук. — Мой муж был не таким. И потом, наша дочь вполне может обеспечить себя самостоятельно. Она сама выучилась и сама устроилась на работу.

Новиков изобразил уважительный кивок. Хотя дочку на почту явно пристроила мамаша.

— Ваш муж хорошо плавал? — наконец спросил Новиков.

— Я уже говорила, что да!

— А вы? Любите плавать?

— Я? — немного растерянно переспросила вдова. — Какое это имеет значение?

— Ваша дочь?

— Да, она тоже хорошо плавает. Зачем вы спрашиваете?

— Просто устанавливаем обстоятельства. Можно осмотреть комнату вашего мужа?

— Нашу спальню?! — возмущённо воскликнула Кравчук. — Это ещё зачем?! Ведь обыск уже был!

— Так надо, — пришёл на помощь Игнатьев.

Вот ему перечить дама не решилась. Она повела Новикова и Игнатьева на второй этаж по деревянной лестнице. Ступени хорошо выкрашены, краска даже не облупилась. Правда, пыль начала собираться по краям. Но ничего не скрипело, доски не прогибались. Все дорожки на полу постелены ровно. Кругом шторы в складках, салфетки, тюлевые занавески на окнах. Кадка с фикусом, прямо как в старых фильмах. Правда, широкие листья тоже начали покрываться тонким слоем пыли.

Богатая спальня. Большое зеркало с трюмо, добротный шкаф, полки с книгами. И снова первые признаки пыли.

— А что вы любите читать? — спросил Новиков, с ноткой зависти осматривая великолепную домашнюю библиотеку Кравчуков.

— Я? Романы. — Гера Нафановна запахнула шаль. — Флобер, Бальзак, Мопассан.

— У вас определённо есть вкус, — улыбнулся Новиков. — А ваш муж? Любил читать?

— Только газеты, — усмехнулась вдова, и впервые у неё в облике проскочило нечто искреннее, не натянутое.

— Хобби? Рыбалка, шахматы?

— Космос, — фыркнула вдова. — Как будто здесь, на земле, забот мало. Он даже вырезал статьи из газет и выписывал научные журналы.

— Можно взглянуть?

— Ваши товарищи уже всё забрали, — скривилась Кравчук.

— Хорошо, — вздохнул Новиков. — Вы можете ещё что-то пояснить относительно произошедшего?

— Я уже всё сказала, — чётко произнесла Кравчук. — Мне нечего добавить.

— Если что-то вспомните, узнаете, захотите сообщить, или если что-то случится… — Тут Новиков чуть не сказал «звоните». Но он не знал, есть ли у них телефон, да и куда звонить. — В общем, обязательно свяжитесь с нами.

— Обязательно, — отозвалась Кравчук и проводила их к выходу.

Когда за ними закрылись ворота усадьбы, Новиков вернул удостоверение Игнатьеву и спросил:

— Телефоны ещё работают?

— Пока да, — отозвался чекист, убирая свою «корочку» во внутренний карман.

— А где всё случилось? Можно посмотреть?

— Можно. — И Игнатьев указал на очередной проулок.

Пройдя по узкой тропинке между заборами зажиточных домов Мазыйки, они оказались на склоне, ведущем к разлившейся уже реке. Из воды ещё торчали верхушки деревьев, но теперь гладь простиралась уже чуть ли не до горизонта.

— А что там было? — тихо спросил Новиков, гадая, когда вода доберётся до возвышенности.

— Раньше — деревни. Потом колхозы, фермы, пастбища. — Игнатьев тоже щурился на горизонт. Интересно, ему жаль этих земель, уходящих под воду для общего блага?