Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 25 – Алёна Моденская

Зато ни машин, ни электросамокатов, ни алкомаркетов на каждом шагу. Люди, если встречаются, идут неторопливо, разговаривают спокойно. Везде чистота. Наверное, раньше ещё и дроги с шампунем мыли. Хотя нет, это вряд ли. Не столица ведь.

Через проулок они вышли на другую улицу, здесь большинство зданий остались с позапрошлого века. То есть, с прошлого. Больше того, многие из них явно принадлежали одной-двум семьям. То бишь, райончик для зажиточных.

Новиков осмотрелся, наклонился к Игнатьеву и тихо спросил:

— Можно узнать чуть подробнее, кто у нас фигуранты?

— Можно, — кивнул Игнатьев. — Семья Кравчук. Отец, мать, дочь. Утонул наш бывший градоначальник, то есть, первый секретарь Горисполкома.

— Имя? — спросил Новиков, когда Игнатьев замолчал.

— Борис Савельевич. Пятьдесят пять лет. Герой труда.

— Воевал? — рискнул поинтересоваться Новиков.

— Нет, заведовал материальным обеспечением в тылу.

— На хорошем счету, значит?

— Значит, — эхом отозвался Игнатьев.

Стало ясно, что этот Кравчук, хотя и получал звания, и наверняка пользовался общим уважением, но точно имел дурную славу. Было раньше такое словечко в ходу — спекулянт. А уж если он в войну на обеспечении сидел… подумать страшно, сколько он сумел нахапать. И ведь не посадили.

— Почему он был у вас под надзором? — спросил Новиков, избегая пока прямых разговоров о чистых и нечистых руках.

— Потому что, — только и ответил Игнатьев.

— Жена, дочь? — спокойно спросил Новиков.

— Гера Нафановна и Элла. Обе работают на почтамте.

— Тоже поднадзорные?

Игнатьев промолчал. Они как раз подошли к старинной усадьбе, огороженной забором с воротами.

Чекист бегло осмотрелся и передал Новикову своё удостоверение. Тот убрал его в нагрудный карман.

Игнатьев коротко кивнул и открыл ворота усадьбы.

Двор зажиточного дома Кравчуков оказался аккуратным и даже уютным. Яркие летние цветы, посыпанные щебнем дорожки. Веранда с круглым деревянным столом и старинными стульями. На окнах — шторы и горшки с цветами.

— Они — из бывших? — тихо спросил Новиков, пока шли к дому.

— С юга, — коротко отозвался Игнатьев.

Ясно, что с юга. Это по именам и фамилии можно догадаться. А вот насчёт того, что это семейство имело вкус к роскошной жизни ещё со времён Империи, это Новиков просто предположил. Как-то всё тут очень органично было устроено. Наверное, их предков на югах раскулачили, а потомки перебрались севернее и остались здесь, в Нижегородской губернии. Связями этот Кравчук точно умел обрастать, раз уселся аж в кресло городского головы, а потом и на снабжение залез.

Да, странно, что Игнатьев использовал слово «градоначальник». Разве в пятидесятые так было принято? Ну, здесь, может, и было. А может, и везде. Новиков-то точно не знаток истории родного языка. Писать бы без пропасти ошибок — и то ладно.

Хозяйка усадьбы встретила их в гостиной. Статная дама, крупная, с причёской из двух начёсов, в длинном платье и с шалью. Точно из бывших.

— Не понимаю, что вам ещё здесь нужно! — сходу заявила дама.

— Майор Новиков. Из Горького. — Новиков коротко показал выданную Игнатьевым корочку. Даже раскрывать не стал.

— Мой муж утонул, это просто нечастный случай! А вы ещё будете мучить нас допросами?! — не сдалась дама.

— Вы — Гера Нафановна? — вежливо поинтересовался Новиков.