Книга Опасная встреча, страница 46 – Эрнст Юнгер

— Но ведь у мужчины было же лицо. А у входа хорошее освещение. Вы не могли не видеть его, и вам известно, что пускают не всех. Пожалуйста, припомните хорошенько.

Бурден стояла на своем:

— Я его не видела.

— Но, сударыня, такое невозможно.

Наконец выяснилось: мужчина надвинул на лоб шляпу и держал у лица носовой платок, наверно, у него шла носом кровь.

Итак, лица его Бурден не видела. При этих словах мадам Стефания чуть заново не упала в обморок:

— Несчастная… Вы впустили мужчину, прятавшего лицо? Вы с ума сошли?

Прислуга униженно попыталась оправдаться:

— Мадам, вы же знаете, фройляйн Лиана приводила только солидных господ. И плащ у него из лучшей ткани.

Тут, насторожившись, как учуявшая дичь собака, инспектор вмешался и немедля задал несколько целенаправленных вопросов. Цвет плаща, покрой, пуговицы, какой формы шляпа? Шляпа, какие носят молодые люди или пожилые господа? Она наверняка видела руку, державшую носовой платок, может, на ней было кольцо. И ботинки. Мокрые или блестящие, как у человека, вышедшего из экипажа? Танцовщица упоминала в разговоре его носовое кровотечение или нет?

Толку вышло мало. Бурден попала в положение фрукта под прессом, но фрукта без сока. Точно она знала только одно: крови на платке не было. Кровь она бы увидела. Инспектору пришлось удовольствоваться этим. Как полицейский, ведущий допрос, он счел достаточным умеренное давление. Свидетелей нельзя утомлять; нужно добиваться, чтобы они болтали, но не забалтывались.

Допросы в «Золотом колоколе» продолжались до утра, мальчишки с газетами уже кричали об убийстве. Параллельно шел обыск здания. Посетителей, отпущенных Сюрденом, вызвали во Дворец, направив к ним полицейских или письмо пневмопочтой. А еще директора театра и коллег танцовщицы. Не забыл инспектор и кучеров с цветочниками.

Делавинь рассказывал Этьену подробности почти час. Последний даже успел заглянуть к Добровски, который в перерывах между допросами отдавал распоряжения. Гусарская пора выдрессировала Этьена на приказы, следующие один за другим – прямо с седла. Однако ему пришлось признать, что по сравнению с объемом работы инспектора то были детские игры. Там ставили определенные цели, здесь же плели сети. Поразительно, как преобразился этот лунатик, обычно имевший столь расхлябанный вид. Прежде всего Добровски умел распоряжаться: он сидел в совещательной комнате, а другие вели для него поиски как в городе, так и в архивах. Он напоминал Этьену животное, вытянувшее щупальца с присосками.

Непривычный кошмар в большом городе с высокоразвитой культурой объяснял всеобщее возбуждение. Люди реагировали резко и одновременно примитивно. Убитая перестала быть женщиной, что тысячами живут в городе, а ее убийца – каким-то там мужчиной. Но, с другой стороны, любая женщина могла оказаться жертвой, а под подозрение попадал любой мужчина. Все смотрели друг на друга со страхом и настороженностью. Пожар надлежало потушить, прежде чем он распространится. Добровски сознавал свою ответственность.

Этьен пошел к нему вместе с Делавинем. В коридоре посыльные пачками несли плакаты только из-под пресса, словно переброшенное через руку красное белье. Этьену почудилось, будто он в фойе театра. Подобными сравнениями молодой человек компрометировал себя еще в Нанси.