Книга Опасная встреча, страница 41 – Эрнст Юнгер

— Разве подобные рассуждения не выходят за рамки вашей службы, более того, не вредят ей? – спросил Этьен.

— Ни в коей мере. Полицейскому надлежит знать правонарушителя глубже, чем судье или прокурору. Он относится к преступнику, как охотник к дичи. Должен точно так же его выслеживать, знать, где тот прячется, подражать его языку, обычаям, наружности. Первобытная профессия. Вдобавок сыск не приблизится к совершенству, не включив в себя и умственные качества, хочется даже сказать – умонастроение.

— Но разве не говорят: все понять – все простить?

— Говорят. Одна из присказок, не имеющих никакого смысла, одно из широко распространенных общих мест. Тот, кто все понимает, поймет не только злодея, но и судью, который выносит ему приговор, и палача, который приводит приговор в исполнение. Выскажусь скромнее: я, хоть и не постигаю связи вещей, восхищаюсь ею как шедевром.

— Тогда вы мыслите иначе, нежели те, кто говорит, что Бога быть не может, поскольку наш мир – вместилище кошмара.

Добровски рассмеялся:

— Я, конечно, мелкий полицейский, но вы же не считаете меня способным на подобные пошлости. – И добавил: – У меня есть еще мыслишка насчет тяжких преступлений.

Туман сильно загустел; в свете фонарей виднелись очертания кипарисов. Этьен с трудом разобрал надпись на указателе: улица Репо. Значит, они недалеко от кладбища. Он шел за инспектором, как во сне, и почти не удивился, когда тот потянул колокольчик, спрятавшийся за решеткой. Добровски, видимо, прекрасно ориентировался и тут.

Немного погодя послышались шаги и открылось окошко. В его рамке появилась голова немолодой женщины с лампой в руках. Позади нее зарычал пес. Добровски назвался, и женщина поздоровалась с ним как со старым знакомым. Инспектор спросил:

— Как супруг, мадам Патюрон?

— Плохо. Опять не встает. Не отхожу от него. Прямо беда. Робера нет, он как раз на обходе. Но не хотите ли зайти?

— Спасибо, мадам Патюрон. Мы только хотели спросить, все ли в порядке. Вы знаете, к вашему участку я питаю особые чувства.

— Знаем, господин инспектор, и очень вам благодарны. Нам так много спокойнее.

Когда они попрощались, Добровски сказал:

— Будь погода получше, я бы предложил вам прогулку по кладбищу – лишь немногим парижанам оно знакомо в эту пору. Когда луна мерцающим светом освещает восточные купола, обелиски и серебрит дорожки, вас переносит на тысячи лет и миль от мировой метрополии. Великий Вавилон становится тогда малюсеньким. Но необходимо предупредить Патюрона, поскольку можно столкнуться с ним или его помощниками на обходе, а они вооружены и с собаками.

— Вряд ли найдется более тихое и мирное место, чем кладбище ночью.

— Одно из романтических заблуждений. По преступности кладбища идут сразу следом за рынками и рощицами городских окраин. Они обладают особой атмосферой, странной притягательностью для влюбленных, самоубийц и безумцев. Патюрон мог бы вам кое-что рассказать, например про страшного сержанта Бертрана, гиену, что вершила здесь черные дела больше сорока лет назад. Это превосходит любые фантазии. Патюрон тогда как раз поступил на службу. С тех пор охрану усилили. А как насчет сделать еще кружок вдоль стены и вернуться к Бастилии по авеню Гамбетты?

Этьен согласился; они продолжили разговор и расстались далеко за полночь.