Книга Опасная встреча, страница 24 – Эрнст Юнгер

Люди любят повторение прежнего, особенно когда оно воскрешает, обновляет воспоминания о полных жизни часах. И в переменчивой жизни своих друзей и благодетелей мадам Стефания стала персонажем, овеянным традицией, хранительницей, ключницей давно отпылавших дней, что снова разгорались, едва вы входили в коридор и вдыхали будто аромат кадильницы, где много десятилетий подряд жгли ладан.

Вдобавок мадам Стефания почти не старела. Была все та же, какой ее знали по давним вернисажам, разве что едва заметно потемнела – как картина. Так она и держалась, всегда одинаково, с загадочной улыбкой в рамке тускло освещенного коридора. Из года в год мадам носила платья темной ткани, к которым в качестве единственного украшения надевала бусы из слоновой кости. Они гармонировали с цветом лица, отличавшегося бледностью, нередко порождаемой самоистязаниями в монастырях.

В империи ее царили порядок и скромность. Она знала всех гостей, однако никогда не узнала бы никого без особого приглашения. Порядок часто сравнивают со светом, он и в самом деле подобен свету, так как обретает свои свойства на фоне беспорядка, как свет на фоне тьмы. Порядок не столь важен в казарме, сколь на поле боя, не столь в порту – сколь в открытом море. И хотя заведение мадам Стефании потаенно процветало, всякое могло случиться, если отпустить бразды правления.

Женская энергия сильнее мужской, хоть и менее заметна. Она не столь порывиста, но пронизывает все и управляет всем. Она гибче, однако прочнее пресловутого стального клинка. Правда, как и сталь, обладает этим похвальным качеством не изначально, а приобретает его лишь после ледяной ванны. Так произошло и с мадам Стефанией. То, что в Манте, родном городе Стефании, еще долго называли грехом, послужило ей горьким уроком. Теперь она и там звалась мадам Стефания. Титул был крайне важен.

Но в ту пору, когда ее затянул поток мировой метрополии, пришлось несладко; после кораблекрушения грозила гибель. Из рекрутов, круглый год населяющих там казармы, офицером становится, может, один из ста. Так же дело обстоит и с женским контингентом, который провинция из года в год жертвует столице, словно какому-нибудь Молоху, – сколь немногие доживают до ранга мадам Стефании. Как солдат чаще всего поднимается по служебной лестнице, обратив на себя внимание на заметном посту, так и тут: Стефания начинала с весьма двусмысленного положения – официантки в одном из знаменитых увеселительных заведений на Монмартре. Там ее скоро сочли надежной и, повысив, поставили за барную стойку – опасное поощрение.

Стойка, выполняющая свое назначение, то есть предлагающая все лучшее гостям и хозяину, подобна алтарю, куда жертвуют как Дионису, так и Меркурию, что требует наличия у работника двух противоречащих друг другу способностей, а именно: умения развлекать и умения все подмечать. По самой своей природе атмосфера таких заведений приближена к оргии, однако не вправе превратиться в нее полностью, иначе прибыль будет потрачена за праздником. Улетучится дымом вместе с пламенем. Напротив, необходим человек, обязанный наблюдать, присматривать за потреблением, и эту-то должность занимала мадам Стефания, тогда еще просто Стефания.

Так и запомнили ее толпы habitués и приезжих со всех концов света. Стефания уже в те времена носила темные, правда, глубоко декольтированные платья с блестящими пуговицами, на груди и рукавах украшенные кружевами. Пышная юбка держалась на vertugade. Тогда будущая хозяйка «Золотого колокола», как полагалось, носила золотистые волосы. И ночь за ночью стояла за длинной стойкой на фоне зеркала. В просторных, задрапированных красным залах танцевали, смеялись, пили, пели. Пестрое кружение под большими люстрами взмывало в затянутые прозрачной дымкой кабинеты. Хлопающие пробки отбивали такт музыке, которую будто раздирали криками павлины и попугаи. Шумные празднества повторялись каждую ночь, и не было хоть сколько-нибудь важного иностранца, не внесшего сюда жертвенного вклада. Стефания с красивым и всегда приветливым лицом, легко опираясь на локти, стояла у всех на виду с начала и до предрассветных сумерек. На стойке красовались великолепные фрукты и батареи бутылок с золотыми и серебряными горлышками, откуда, когда их откупоривали, стекала пена. Здесь поступал заказ, там кто-то ссорился, с тем завсегдатаем нужно поздороваться по имени, там отшутиться, и все весело. Так акробаты улыбками и приятными жестами умеют скрывать, насколько труден номер.^[29][30]