Книга Опасная встреча, страница 19 – Эрнст Юнгер

«Мадам, времена, когда можно было предложить помощь и услуги даме, имеющей озабоченный, огорченный вид, к сожалению, давно миновали. Однако и сегодня довольно лишь знака, лишь слова. Вы были так печальны. Пусть эти розы немного Вас подбодрят».

Дюкасс набросал текст так, чтобы в крайнем случае за него ответить: как за приписку благожелательного старшего друга, хотя пребывал в убеждении, что авторство под сомнение не поставят. Он знал склонность Ирен к экстравагантным выходкам, а кроме того, попал в самый удачный момент – момент взрыва.

От природы и общества Ирен получила все дары, гарантировавшие ей счастливейшую жизнь. И если все явно складывалось по-другому, то причина проста: некоторые колесики крутились быстрее, безудержнее, чем шло на пользу целому.

Излишества по многим резонам противоречат счастью и удаче. Даже если забыть, что их не всегда подкрепляют жизненные силы, им присущ вектор, разрушающий наслаждение. Праздничный ужин доставляет удовольствие, если протекает гармонично, в приятной атмосфере, под веселые разговоры. Когда же в нем участвуют любители крепких напитков, шума и ссор, возникает неловкость, будто блюда подают на штормовом море.

А уж если, как у Ирен, с излишествами сопрягается эротика, констелляция выходит скверная. Все, что привлекает общественное внимание, вызывает любопытство, пахнет скандалом, в таком случае может лишь навредить. С этим была связана некоторая неудачливость, злившая Ирен, поскольку оставалась для нее необъяснимой. В мгновения, подобные нынешнему, когда ею овладевало, с одной стороны, гневное возбуждение, а с другой – ощущение пустоты и бессилия, она нередко искала, даже вымогала встречи, всякий раз приводившие к досадному или бесславному концу. Тогда опешивший партнер шел на попятный и игра теряла всякий смысл. А случалось, срывая продолжение романа, вторгались обстоятельства внешнего мира. Приключения походили на лабиринт, где тропинки, вне всяких сомнений, вели за пределы эротической сферы.

Герхард привлек Ирен неслучайно; любовь к провокациям заставляла ее выбирать робких партнеров. Каргане был для нее слишком силен. И во время конфликтов она оставалась зависима от него. Подобные эксцессы случались после его возвращений и раньше; они-то и привели к роману с юным Кокленом, модным тогда в амплуа романтического героя. Графиня множество раз восхищалась им в «Манон Леско», в «Двух сиротах», в «Вокруг света за восемьдесят дней»^[26] – не только каждый вечер, но и на генеральных репетициях в театре «Порт Сен-Мартен». Артист являл собою тип, который можно бы охарактеризовать как совершенство смазливости: кукольная фигура и приятнейшие движения – словом, по мнению Ирен, так и хочется съесть. Она умножила число страстных поклонниц Коклена, ежедневно посылала ему цветы и наконец, в таком же расположении духа, как сегодня, отправила безумную записку.

Они мельком виделись два-три раза, а затем договорились встретиться в маленькой гостинице за церковью Мадлен. Обычно приключения молодого человека достигали здесь наивысшей точки, как правило становившейся и финальной. В отличие от спектаклей, в которых он играл и которые предполагали повторные и даже юбилейные показы, приключения его частенько не доживали даже до премьеры. Этим объяснялся и выбор места – безличной, сомнительной репутации гостиницы в роскошном изводе.