Книга Танец теней, страница 88 – Яков Осканов

Мысли снова вернулись к усадьбе. Может, стоит ещё раз осмотреть хозяйственные постройки? Там могли остаться следы, которых я не заметил в первый раз. Или выйти в лес вокруг Ирия и поискать следы по старым тропам? Двенадцать лет — большой срок, но и не вечность, и в старом буреломе может храниться свидетельство, терпеливо ждущее своего часа.

Я медленно перебирал эти возможности, но сам себе не верил. Всё уже осмотрели стражи порядка, ещё тогда, когда следы были свежими. Даже если что-то уцелело, хватит ли у меня сил и времени рыться в развалинах, шарить по чащам? Я сидел на кровати и чувствовал, как тяжесть собственного неверия в успех этого дела лишает меня воли действовать. Но встать и уйти я не мог.

Я машинально сунул руку в карман, достал по привычке монетку и подбросил её. Серебряный пятиалтынный взвился в воздух — и тут в коридоре послышался явственный шорох. Я вздрогнул и обернулся. Он был негромким, но в тишине безлюдного дома прозвучал так отчётливо, что не оставлял сомнений в своей реальности.

Рука дёрнулась, и пальцы сами сжали рукоять нагана. Монетка упала; краем глаза я заметил, как она покатилась, но всё моё внимание было приковано к дверному проёму напротив.

Я приподнялся с кровати и, держа оружие наготове, тихо подкрался к дверному проёму. Рывком выглянул в проход, выставив перед собой пистолет. Половица едва скрипнула под ногой — и тут же вдоль стены метнулась лесная мышь, юркнула в щель у порога и исчезла. Опасность оказалась мнимой, но мне потребовалось некоторое время, чтобы ослабить враз натянувшиеся нервы.

Я ещё раз всмотрелся в коридор, убедился, что он пуст, и вернулся в комнату. Монетка, мне показалось, закатилась под кровать. Я наклонился, пытаясь разглядеть её там, но тщетно. Потом пошарил рукой — так же без результата. Чтобы не тратить время, я ухватился за край и попытался отодвинуть кровать от стены. Она была тяжёлой и нехотя поддалась, будто вросла в своё место.

Послышался странный звук, будто что-то с глухим стуком упало на пол. Я с усилием отодвинул кровать ещё дальше и заглянул в образовавшийся просвет. Там, на пыльных досках, лежал мой пятиалтынник, а рядом с ним толстая тетрадь с голубой обложкой. Похоже, она была зажата между изголовьем и стеной и в результате моей возни покинула своё «укрытие».

Я нагнулся, поднял монету и сунул её обратно в карман. Затем подобрал находку с пола. На первый взгляд ничего особенного, но место и способ, каким её спрятали, говорили сами за себя. Я был в комнате Сони, и вещь оказалась заткнута за изголовье кровати — именно так прячут дети, уверенные, что взрослые не станут проверять.

Вспомнились и слова доктора Соколова: он говорил, что просил Соню вести записи, чтобы потом по ним судить, помогает ли вода из озера. Всё складывалось слишком точно, чтобы ошибиться: в руках у меня был её дневник.

Я повертел дневник в руках и убедился, что большая часть листов исписана. Мне не хотелось читать его в этой заброшенной детской. Поэтому я вернулся в гостиную, где лежали мои вещи. В бутылке оставалось всего несколько добрых глотков полюбившегося мне коньяка, и теперь у меня был повод не беречь его. Хотелось отметить находку, а заодно и выкурить трубку, читая первые страницы.

Я откупорил бутылку и сделал глоток. Обжигающий напиток напомнил мне о том, что жизнь прекрасна, ибо вся атмосфера мёртвого дома пыталась внушить мне обратное. Я раскурил трубку и присел на диван. Некоторое время мешкал, опасаясь, что не найду ничего полезного в строках, написанных Соней, и снова зайду в тупик. Но потом отбросил эти мысли. Зачем переживать из-за того, что сам надумал? Вот прочитаю и решу: радоваться или печалиться.