Книга Танец теней, страница 83 – Яков Осканов

Соня и её отец были последними обитателями Ирия. Но их тел так и не нашли побывавшие здесь стражи порядка. Именно поэтому я откладывал обыск дома до последнего: в глубине души теплилась нелепая надежда на чудо, и вместе с тем я понимал — скелетов девочки и отца мне не увидеть, их бы непременно обнаружили полицейские двенадцать лет назад. И всё же оставалось чувство, что они что-то упустили, а ключ к разгадке мрачной тайны усадьбы по-прежнему скрывался в неприветливых стенах этого проклятого дома, ожидая своего часа.

Я встал и вошёл в дом. В нём по-прежнему витала тишина, нарушаемая лишь звуками моих шагов. Поднятые движением пылинки кружились в рассеянных лучах света, пробивавшегося сквозь мутные стёкла.

Сначала я направился в левое крыло первого этажа, где жили охотники со своими жёнами. Обстановка здесь была без излишней роскоши, но на редкость добротная и основательная. Во всех комнатах прислуги стояли широкие, на совесть сколоченные кровати с тюфяками и шерстяными одеялами. Со временем одеяла поблёкли, кое-где на них проступили разводы от сырости, а в ткани виднелись следы моли — истончённые места, мелкие прорехи. Я прошёл вдоль стены, где громоздились сундуки с одеждой и бельём. На крышках лежал толстый слой пыли, дерево потемнело и стало шершавым от времени.

После смерти женщин мужчины вели здесь простой, неуютный быт: вещи не обновлялись, забота исчезла, осталась только необходимость. Лишь в комнате Степана и его жены чувствовалась иная история: он пропал первым, и хозяйка доживала здесь свои последние дни одна.

Я не стал задерживаться с тщательным обыском и тревожить память ушедших: их судьбы известны.

Комната конюха была проще прочих. У стены стояла широкая кровать с осевшей периной и выцветшим шерстяным покрывалом. Рядом — большой сундук с вещами. На стене висело кнутовище.

В красном углу висели иконы, на полке под ними — лампада и пожелтевший Псалтирь. Я подошёл и полюбопытствовал: книга была раскрыта на девяностом псалме «Живый в помощи Вышняго». Любопытно, обычно это читают как охранную молитву. На столике лежала трубка, похоже, забытая в спешке. Видно, Фёдор и впрямь был напуган, раз не вернулся за ней.

Разуверившись в защитной силе молитвы, он в конце концов — как я знал из рассказа князя и дневника профессора — увидел спасение в бегстве. Я задержался ещё на минуту, вглядываясь в эти простые вещи. В них всё ещё жила тень человека, которому пришлось оставить свой угол и бежать, бросив труды, привычки, своё доброе имя и веру, которой он так держался.

Некоторые комнаты первого этажа оставались нежилыми: без признаков хозяев, но с мебелью и всем необходимым. Видимо, их готовили то ли для дополнительных работников, то ли для гостей невысокого ранга. Всё казалось целым и добротным, но с той же печатью неумолимого времени.

Осмотрев нижние комнаты, я не нашёл ничего такого, что приблизило бы к разгадке тайны Ирия.

Я поднялся по широкой лестнице. Под ногами уже привычно поскрипывали ступени, а в полумраке верхнего этажа угадывалась просторная гостиная, где я устроил свой временный лагерь. Поняга с вещами стояла, облокотившись на боковину кожаного дивана, служившего мне ложем. Я скинул походную котомку и ружьё, пристроил их у противоположной боковины и продолжил осмотр налегке.