Книга Шах и мат, страница 84 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Мистер Лонгклюз поднялся в гостиную, где мисс Арден как раз заканчивала писать пейзаж. Мистеру Лонгклюзу показалось, что при его появлении эти нежные щечки самую чуточку порозовели. И разве не усилился прелестный румянец, когда мисс Арден улыбнулась? Как длинны и густы ее ресницы, как белы мелкие ровные зубки, как хороши в угасающем свете дня лучистые темные глаза!

— Вы пришли очень кстати, мистер Лонгклюз, ведь я остро нуждаюсь в совете! Я недовольна тем, как получились небо и горы, а что до переднего плана, кажется, мне вовсе не удалось передать игру света на сухой ветви. А ведь сколь восхитительно это выглядело вживую! Как сейчас вижу: ветвь словно огнем охвачена! Вы узнали место, мистер Лонгклюз? Это Сакстин-Касл, неподалеку от городка Голден-Фрайерз; я изобразила часть озера, а за ним, дальше, долину. Я зарисовала все это карандашом; понадеялась на свою память относительно колорита. А час был самый живописный – солнце садилось как раз меж двух гор, что прикрывают городок с западной стороны.

— Закат вам очень удался, мисс Арден. Вы наметили карандашом каждую длинную тень – вашему чувству перспективы можно позавидовать. Да и колорит хорош; чрезвычайно хорош! Есть глубина, есть даль. Попробуйте добавить чуточку кадмия, жженой сиены и лака, чтобы усилить интенсивность световых бликов на переднем плане, на этой ветви, которая лишена коры. В плане интенсивности дополнений доверьтесь вашему зрению, ибо я – один из тех вандалов, которым нравится, когда художник использует цвета чуть более яркие, нежели принято; в данном аспекте мне претит сдержанность. По-моему, если начинающий художник при колористических решениях не сковывает себя нормами, это залог того, что он создаст выдающееся полотно. А пригасить рефлексы можно и после.

— Да, я с вами согласна. Я очень рада, что вы дали именно этот совет, ведь интуитивно я всегда чувствовала то же самое, просто побаивалась применить свои ощущения на практике. Мне кажется, здесь дело в оттенке; надо бы добавить желтизны. Вот так; ну что, теперь лучше?

— Не мне судить, мисс Арден, а вам. Сами видите: эти три ярких мазка, три рефлекса отраженного света, словно озарили всю картину. Я восхищен. Вы написали прелестный пейзаж.

— Ах, я становлюсь тщеславной! Вы меня перехваливаете, мистер Лонгклюз.

— Истина еще никому не вредила. Похвалы полезны. Меня в свое время никто не хвалил, хотя от похвал человек делается не только счастливее, но и лучше. А в вашем случае, мисс Арден, констатировать факты уже значит превозносить вас.

— Это все комплименты, мистер Лонгклюз; они меня смущают. Они того сорта, когда не знаешь, как отвечать. Поэтому я бы предпочла, чтобы вы просто указали мне четыре-пять погрешностей в работе, и была бы очень довольна, если бы на них ваши комментарии и закончились. Вам ведь знакомы окрестности Голден-Фрайерз?

— О да. Прекрасная романтическая местность, где родилось множество легенд. Тамошний пейзаж сам – поэма.

— Я тоже так думаю. А гостиница «Георгий и Дракон» – впрочем, я предпочитаю называть ее постоялым двором – так колоритна, буквально дышит стариной – и при этом комфортабельна! Мы провели там две или три недели. А утес Чайльда Уойлина вы видели, мистер Лонгклюз?

— Еще бы! Жуткое место, откуда словно открываются врата в преисподнюю! Мне довелось любоваться утесом с моря, с борта корабля; бушевал шторм, и молнии вспыхивали, озаряя его склон. Вам, конечно, известна легенда?