Книга Шах и мат, страница 59 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Пол Дэвис глядел вслед своему визави, прищурив левый глаз; сомнения терзали его. Прежде чем всадник успел слишком удалиться, луна угодила в плотное облако, и равнину вновь окутала тьма; непроглядная, она тотчас поглотила всадника. Проницательный бывший сыщик, который за время переговоров изучил каждую деталь одежды, каждую пуговицу так называемого Форейтора Тома и каждое пятно на шкуре его коня (последнего он опознал бы даже на ярмарке в Йорке), уже не мог видеть, куда именно направляется Форейтор. Он из мрака явился – и во мраке исчез.

А сейчас пора взглянуть, как прошел дружеский ужин, который устроил сэр Реджинальд всего двумя днями позднее и менее чем в десяти милях от места полуночной встречи. К удовольствию сэра Реджинальда, никого из гостей не пришлось особенно уговаривать, никто не стал причиной разочарования.

Осмелюсь заметить, что леди Мэй (туалет которой своей изысканностью не соответствовал поводу) скучала, ибо не обнаружила в Мортлейк-Холле персоны, чье лицо озаряло для нее любой дом. Как нам известно, Ричард Арден и его отец не сумели уладить давний конфликт – вот почему не оправдались надежды леди Мэй и вот почему пропали втуне ее старания.

В богато убранную гостиную леди Мэй вошла вместе с Элис. Ее внимание сразу привлек джентльмен высокого роста и прекрасной наружности, который у дальнего камина говорил с сэром Реджинальдом. На вид этому джентльмену было лет шестьдесят, возможно, чуть больше; он стоял, в то время как сэр Реджинальд сидел в кресле; одна его нога была обута в домашнюю туфлю. Погода выдалась скверная (лил дождь), и поэтому в камине тлели поленья. Что до высокого джентльмена с белоснежными, будто шелковыми волосами, с лицом добрым, честным, задумчивым и не без налета грусти, в нем леди Мэй живо узнала Дэвида Ардена, которого в последний раз видела, когда кудри его имели каштановый цвет, а лицо выражало жизнерадостность, характерную для юноши.

Сэр Реджинальд поднялся (это стоило ему болезненных усилий) и по ковру прохромал навстречу леди Мэй, подергивая плечами и с улыбкой указывая на свою домашнюю туфлю, извинительную при больной ноге.

— Как мило с ее стороны было приехать, не правда ли? – произнесла Элис.

— Больше чем мило! – подтвердил сэр Реджинальд, растягивая в улыбке свои тонкие, словно пергаментные, губы, подавая руку леди Мэй и ведя ее к креслу. – Она посетила больного и увечного в жилище его, что есть акт сострадания; не говоря уж об удовольствии принимать ее – одном из немногих, кои остались несчастному. – Иссохшей свободной рукой сэр Реджинальд погладил пухлые пальчики леди Мэй и продолжал: – Это мой брат Дэвид. Он почти не сомневался, что вы его не узнаете, леди Мэй.

— Именно так. При нашей прошлой встрече леди Мэй была почти дитя, а последнее десятилетие оставило свои следы, – изрек Дэвид Арден с легкой усмешкой.

Леди Мэй, которая вздрогнула и собралась уже сконфузиться, когда баронет коснулся деликатной темы быстротечного времени, мысленно выдохнула и так же мысленно поблагодарила Дэвида Ардена за столь ловкий словесный маневр.

— Не будем говорить о годах и переменах. Я узнала вас тотчас же, мистер Арден, – молвила леди Мэй. – А вы, сэр Реджинальд, только-только из Виши? Долго ли пробудете в Мортлейк-Холле?