Книга Шах и мат, страница 250 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

В эту минуту – и прежде чем сэр Ричард вошел – из кабинета дяди Дэвида высыпала чуть ли не дюжина джентльменов: более половины из них – в штатском платье, остальные – в полицейской форме. Первую шеренгу этого отряда составляли мистер Дэвид Арден и два джентльмена, один из которых, внимая хозяину, как раз прятал в карман некую бумагу.

На миг джентльмены оказались под лампой; тут-то и скрестились взгляды мистера Лонгклюза и дяди Дэвида. Последний, изменившись в лице, чуть попятился.

— О, мистер Арден! – восклицает Лонгклюз, делая шаг вперед, как если бы изначально явился именно к дяде Дэвиду.

— Довольно, сэр! – кричит дядя Дэвид, простирая к нему руку, и продолжает, кивнув констеблям: – Это он и есть – Уолтер Лонгклюз.

Лонгклюз оглядывается, переводит мрачный взор на джентльменов; видно, что он внутренне концентрируется для борьбы. В следующее мгновение он делает шаг вперед и как ни в чем не бывало спрашивает:

— Что все это значит?

— Мы имеем ордер на ваш арест, сэр, – ответствует ближайший к нему полисмен и хватает Лонгклюза за шиворот.

— Сопротивление бесполезно, сэр, – предупреждает другой полисмен, тоже вцепляясь Лонгклюзу в воротник и еще дополнительно в локоть.

— Мистер Арден, не изволите ли вы объясниться? – цедит Лонгклюз.

— Спокойно, сэр, – вступает третий полисмен, извлекая из кармана бумагу. – Вы обвиняетесь в убийстве; вот ордер. Уолтер Лонгклюз, он же Йелланд Мейс, именем Королевы, вы арестованы.

— Где мировой судья? А, вон он! Здравствуйте, мистер Харман! Мое имя Лонгклюз, и вам это известно. Попрошу не оскорблять меня, называя Майзом, равно как и другими сомнительными именами. Совершенно очевидно, что произошла ошибка. Разве у вас имеются порочащие меня сведения?

— Я только что их получил, притом заверенные надлежащим образом, сэр, – ответил судья, подкрепив свои слова взмахом руки; при невысоком росте, мистер Харман держался куда как прямо.

— Вон оно что! Да неужели вы сами не понимаете всей абсурдности обвинения? Клянусь спасением души, это просто нелепо! Разумеется, без необходимости вы не доставили бы мне неудобств. Полагаю, обязательство явиться в участок удовлетворит вас?

— Никак не могу принять ваше предложение, – категорически заявил судья.

Ладони его милости, за исключением больших пальцев, пребывали в карманах, сам мистер Харман то привставал на цыпочки, то опускался на пятки, сентенцию же свою сопроводил неумолимым качанием головой.

— Но вы, по крайней мере, пошлете за моим адвокатом? Надувательства я не потерплю, сами знаете.

— Вынужден предупредить вас, мистер Лонгклюз, что я, в свою очередь, не потерплю подобных выражений! – заметил свысока низенький мистер Харман.

— Ваши сведения, даже если они и существуют, не более чем бред сумасшедшего. Я не виню никого из вас, джентльмены. Да что вы так в меня вцепились? Ослабьте хватку, господин полисмен! Я лишь сказал, что ровно ничего не понимаю. Едва ли в Лондоне найдется человек, который не будет возмущен до глубины души, узнав, как со мной обходятся. Вновь предлагаю вам, мистер Харман, отпустить меня под залог. Сумму назначьте сами. Нет, это немыслимо! Что мешает вам согласиться на залог?

— Улики, сэр; они слишком серьезны. При таком обвинении освобождение под залог невозможно, вы это знаете не хуже меня.