Книга Шах и мат, страница 244 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Эх, вот бы двери на щеколды закрывались! – выдохнула Феба. – Ключи-то запасные у этих, у мучителей ваших, точно есть. Но вы не бойтесь, мисс; я теперь все знаю. – Феба отошла как можно дальше от двери и продолжала: – Клялась я иль не клялась, что с вами буду? Ну вот и не теряйте мужества, мисс. Они скоро нагрянут – через час примерно.

— Ради бога, что они замыслили? – пролепетала Элис. Зрачки ее расширились, губы побелели.

— Нам, мисс, куда как трудное дело предстоит. Упаси Господь, оплошаем – тогда конец всему, – с нехарактерной суровостью заговорила Феба. – Мне мистер Ливайс все рассказал – и чего они там задумали, и чего от меня ожидают, изверги. Сил-то хватит вам, мисс? Ежели сомневаетесь – покоритесь: и вам, и мне лучше будет.

— Я справлюсь, Феба. Пришло время бежать отсюда, так?

— Так, мисс. Хоть бы получилось.

— Ты только посмотри, как светло, – молвила Элис; она стояла у окна, охваченная дрожью. – Ночь слишком ясная.

— Да, лучше б ей потемнее быть. А теперь меня послушайте. Лонгклюз через час приедет вместе с вашим братцем, помогай вам Господь, и с этим сатанинским отродьем, с этим Ливайсом! До чего ж мерзкий тип – глаза навыкате, ногти грязные, сам весь засаленный! Так вот, мисс, они трое уже из Лондона отбыли, они сюда катят, а их тут поджидает этот, как его – ну, который важными бумажками ведает. Лицензию они получили – Кристи Варджерс сам видал, как мистер Лонгклюз ее сэру Ричарду показывал. Он – Варджерс то есть – и знать не знает, что я вашу сторону держу. Ни в жизнь он не посмеет Ливайса ослушаться. А что до пастора, так он уж тут; совсем дрянной человек, мисс. Я об нем кой-чего слыхала – Варджерс проболтался. Тут он, говорю, в доме; да не просто в доме, а через комнату от вас, мисс, возле самой лестницы, а Варджерс – тот у двери караул несет. Все двери, которые внутри ваших покоев, отпертые стоят, окромя последней – ключ от нее у Варджерса. А все двери, которые на галерею отворяются, – те, наоборот, заперты, так что вам не выйти, кроме как через ту комнату, где пастор дожидает и где Варджерс стережет.

— Я откроюсь пастору, – прошептала Элис, простирая руки к двери. – Господь смилостивился, послал в дом честного человека мне на спасение!

— Честного? Как бы не так! Ох, какое ж вы еще дитя, мисс! Да ведь этот пастор в свое время рыбку в мутной воде ловил, и его за то упрятали куда надо.

— Феба, я тебя не понимаю.

— Два года ему еще в тюрьме сидеть, мисс. Варджерс говорит, ему тюрьма что дом родной, не успеет выйти – опять попадается не на том, так на этом. А сейчас он бренди с водой угощается, ходули-то свои на каминную решетку положил, трубку курит – я сама видала, как мимо шла. Знаете, зачем он вообще здесь? Чтоб вас с мистером Лонгклюзом обвенчать! А вы к нему с жалобой собрались, мисс! Эх! Ваш брат вас к Лонгклюзу подведет, Ливайс и Варджерс свидетелями будут, и мне тоже это велено – свидетельницей чтобы. Видите? У них комар носу не подточит, а что вы там говорите либо делаете – им не важно, все одно повенчают вас с Лонгклюзом, и не остановит их никто – некому остановить, мисс! А вы потом скандальте не скандальте – назад не повертаете.

— Скорее вон из этого дома! Я или умру, или убегу! – воскликнула Элис.

Феба смотрела на нее в молчании. Думаю, она оценивала силы и выдержку своей госпожи.