Книга Шах и мат, страница 240 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

«Мистер Лонгклюз нездоров зпт он своем доме Ричмонде зпт сегодня ему лучше».

Дядя Дэвид тотчас же телеграфировал:

«Если возможно зпт езжайте Ричмонд и повидайте его тчк Сообщите зпт как он выглядит тчк Предлогом визита пусть будет отказ аренды адресу Краун-Элли тчк Если Лонгклюз дома зпт добейтесь встречи тчк Нужна точная информация тчк Телеграфируйте немедленно».

Это послание дядя Дэвид отправил в девять утра, но ответа не было до трех часов пополудни. Дядя Дэвид нервничал, ходил на почтамт справляться о телеграмме и ворчать. Он сочинил новый текст – грозный, повелительный, лаконичный. Ответ пришел только к полуночи:

«Ваша телеграмма меня не застала тчк Получил ее только в шесть вечера тчк Виделся Лонгклюзом Ричмонде тчк Выглядит больным тчк Говорит зпт что теперь все порядке».

Дядя Дэвид перечел эти строки раз и другой; затем его рука, державшая телеграмму за уголок, бессильно опустилась. Он поднял взгляд, прошелся по комнате, представил, какими идиотом, наверное, показался мосье Сен-Анжу… Вновь проанализировал нрав этого джентльмена и сказал себе, что избегнул страшной опасности.

Ничто больше не отвлекало дядю Дэвида, и он направил всю силу мысли на единственный предмет – как завладеть матрицами. Едва ли поиски будут плодотворны, и тому есть немало причин.

Между тем Мортлейк-Холл трясет и будоражит. На часах – четыре пополудни; погода ясная. Элис Арден с тех самых пор, как мы видели ее в последний раз, не пыталась выйти из дому. Ибо сей барьер – парадная дверь – находится под неусыпным наблюдением, преодолевается же с помощью ключа, который держит при себе страж, суровый и бдительный, словно ему доверено охранять долговую тюрьму. Пять комнат, где томится Элис, не просто комфортабельны – они роскошны. Их обставляли для самого сэра Реджинальда, просто он, когда одряхлел, перебрался на первый этаж – так было удобнее.

Мистер Ливи приходил ежедневно с целью вызнать у Фебы Чиффинч, что говорит и на что уповает Элис Арден. Отчеты давались в зале с портретами. Феба была верна своей беспомощной госпоже и ловко вводила в заблуждение подлеца Ливи, который, по распоряжению Лонгклюза, щедро вознаграждал ее, не догадываясь, что оплачивает заведомую ложь.

Каждое движение измученной души доверяла Элис своей горничной. Лонгклюз, подменяя почти бесполезную мисс Дайепер Фебой Чиффинч, полагал, что эта не самая щепетильная особа, притом хлебнувшая горя, станет, забыв про совесть, его послушным инструментом; но коварный план в итоге сыграл на руку Элис Арден. Лонгклюз уповал на изворотливость Фебы – но ее натура оказалась отнюдь не так мелка.

— Вы мне по сердцу пришлись, мисс, и ничегошеньки им теперь от Фебы Чиффинч не добиться! – говорила молодая горничная.

Напевая, она проворно поднялась по широкой лестнице и вбежала в покои, где Элис ждала ее с нетерпением. Однако на пороге песня оборвалась. Внезапно бледнея, Феба выдыхает странную фразу:

— Слава богу, дело сделано!

— Присядь, Феба. Ты вся дрожишь. Выпей воды. Тебе дурно?

— Вовсе нет, мисс, – отвечала Феба чуть бодрее, но вдруг залилась слезами.

Впрочем, сделав несколько глотков воды из чашки, поднесенной к ее губам госпожой, Феба берет себя в руки, встает и выпаливает:

— В толк не возьму, мисс, чего это я так раскисла; но теперь со мной порядок. А помните, позавчера вы меня об том ключе спрашивали, ну, который большущий такой, от задней двери? Я еще сказала, что им ничего открыть нельзя, но польза от него будет. Вот я и придумала, что за польза, мисс.