Книга Шах и мат, страница 148 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Да, он получил нежданное избавление от краха – но его застиг врасплох ужасный призрак, воскресивши в памяти сыновнюю любовь, на смену которой пришли отчуждение и враждебность. Потрясенный, взбудораженный, сэр Ричард и на Элис взглянул как бы по-новому, его братские чувства также претерпели метаморфозу.

Дядя Дэвид уехал часом раньше, чем Крозер принес в его дом печальные вести. Сэра Ричарда провели в пустую гостиную; Элис, очень бледная и несчастная, вошла через пару минут, без единого слова бросилась брату на шею и жалобно заплакала. Сэр Ричард был растроган. Он прижал сестру к груди. Вновь и вновь целуя Элис, он повторял бессвязные слова любви и утешения. Отныне, говорил сэр Ричард, он возьмется за ум. Он уже вкусил горьких плодов отчаяния и тревоги, которые приносит азартная игра. Он клялся завязать со ставками всех видов. Безрассудства юности им изжиты. И пусть Элис учтет, что несколько лет ее брат был отлучен от дома. Его фактически швырнули в самую гущу искушений. Что и удивляться, если он увлекся игрой – это сплошь и рядом случается с молодыми джентльменами, не знающими родительской поддержки. Зато теперь он пресытился, теперь игра внушает ему отвращение, и Элис скоро сама увидит, какой заботливый у нее брат.

Сердечко Элис разрывалось от чувства вины. Обливаясь слезами, бедняжка без утайки изложила вчерашние события – рассказала и про затруднение, и про обстоятельства бегства из Мортлейка, а напоследок заявила (как делали до нее столь многие юные создания), что никогда уже не сможет быть счастливой. Ричард отнюдь не обрадовался расстройству помолвки; впрочем, в нем нашлось место великодушию и сочувствию.

— Не кори себя, милая; это просто несчастное совпадение. Вся ответственность за то, что ты сбежала из Мортлейка, ложится на дядю Дэвида. А что до Уиндерброука, и тут не надо терзаться – у тебя есть право голоса в таком деле. Мало того: если бы ты была с Уиндерброуком менее тверда, то сейчас тебе было бы еще тяжелее от мысли, что придется стать его женой. Поверь, у меня куда больше причин угрызаться, однако я не сомневаюсь в своей правоте, хотя порой и давал волю гневу. Кстати, дядя Дэвид держит мою сторону – я это знаю. Но что проку думать о том, кто прав, а кто виноват, – все уже свершилось, и попусту изводить себя я не намерен. Я постараюсь заботиться о тебе гораздо, гораздо больше, чем до сих пор. Мы с тобой обоснуемся в Мортлейке, а не хочешь – так переберемся в наше другое поместье. Или за границу поедем. Я сил не пожалею – только бы ты была счастлива. Главное, я твердо решил бросить азартные игры; я найду себе занятие полезное и достойное джентльмена. Ты еще будешь мною гордиться! Или, по крайней мере, я принесу пользу как землевладелец, и никто не назовет меня никчемным. Я буду стараться, дорогая Элис, для твоего блага. Я все для тебя сделаю, что должен сделать любящий брат, милая моя сестренка.

Эти высокопарные речи шли от сердца, а потому Элис несколько утешилась и стала глядеть в будущее с бо́льшим интересом, нежели считала для себя возможным еще час назад.

В то утро у Ричарда Ардена хлопот было невпроворот. Прежде всего, финансовые обязательства, которые он считал неотложными. Ему пришлось мчаться к Мардайку на квартиру и тащить его к персонажам, в чьих книгах для записей ставок напротив имени Ричард Арден значились крупные цифры. Этим персонажам сэр Ричард поведал о смерти родителя и заверил их, что через несколько дней все будет улажено. Затем он поехал в контору отцовского поверенного узнать, есть ли завещание; затем к собственному поверенному. Наконец, посетил несколько мест, где рассчитывал перехватить дядю Дэвида, которого в итоге обнаружил дома. С дядей Ричард обсудил детали и спросил совета по многим вопросам, но в основном речь шла об организации похорон. Дядя Дэвид вызвался избавить племянника от тяжелых обязанностей (которые каждый рад сбросить с плеч долой), запиской поручив их похоронному бюро.