Книга Шах и мат, страница 139 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Сэр Реджинальд, по-прежнему сидевший в кресле, сделался страшно бледен; его глаза горели яростным огнем. Раз-другой он открыл рот, намереваясь заговорить, но из его груди вырвались только судорожные вздохи.

Дэвид Арден, ждавший бури, был немало удивлен. Если бы он пригляделся чуть внимательнее, он заметил бы, что руки брата дрожат и что сэр Реджинальд разразился бы гневной речью, не подведи его либо голос, либо артикуляция. Внезапно он словно вышел из ступора, вскочил на ноги, забыв о подагре, и, хромая, забегал по комнате.

— Помоги нам, Господи! Да что ж это такое? Боже мой! Беда, беда! – выкрикивал сэр Реджинальд, вновь и вновь обегая письменный стол, хватая и перекладывая с места на место бумаги и книги. – Чем я заслужил твою немилость, Господи? Кого еще из смертных преследовали подобные несчастья? О, это – последняя капля! Все пропало, все, решительно все. И это они; это их работа. Bravo! Bravi tutti! Brava! ^[82] Всему конец! Подумать только – она! Дочь, в которой я души не чаял! – Последовало чудовищное проклятие в адрес обожаемой дочери, произнесенное голосом дрожащим и жутким. – А тебе я вот что скажу. – Сэр Реджинальд хлопнул ладонью по столу с той стороны, где наконец остановил свой шаркающий монотонный бег, – и тогда-то Дэвид Арден отметил пустоту в его взгляде. – Думаешь, если я разорен, а ты преуспеваешь, так тебе все позволено? Ты ни на что подобное не решился бы, если бы я занимал подобающее мне положение. Я верну дочь; вы, сэр, будете у меня иметь дело с полицией. Я… я на вас в суд подам, потому что таково существо дела. А ее через весь город провезут. Видел ли кто такую негодницу? Она тоже будет отвечать перед законом! Не отвертится! А мой сын, Ричард, дьявол его возьми! Обязался заплатить кредиторам по вступлении в права наследства, паскудный щенок! Думает, я уже одной ногой в могиле! Как бы не так! Я пока не выдохся – я еще долго проживу, очень долго. Я еще увижу, как этот денди, этот мошенник, этот злодей останется в одной рубашке; я…

Голос сорвался, иссохший кулак обрушился на столешницу, сам сэр Реджинальд, обмякнув, ткнулся в нее лицом. Стало вдруг очень тихо.

Дэвид Арден отчаянно зазвонил в колокольчик, обнял брата, слегка встряхнул, после чего передернул плечами, как бы сам презирая свои хлопоты.

Вбежал Крозер, в ужасе уставился на хозяина, тотчас подвинул к нему кресло-каталку. Общими усилиями старый баронет, дрожащий всем телом, был усажен.

Пришла Марта Танси, но ее услуги не понадобились. Дэвид Арден вывел ее за дверь и спросил, как она считает – сэр Реджинальд очень плох?

— Мне их таковскими десять раз видеть случалось. Оклемаются скоро его милость, сэр. Это вы просто не бывали при них, когда они в припадке; а ежели бы поглядели, так и не волновались бы. Его милость оченно беспокойны да горячи, вот ровно порох; всегда таковы были, потому и к припадкам наклонность имеют.

Так сказала миссис Танси, которая в минуты волнения переходила на диалект своей юности, проведенной в одном из северных графств.

— Верно, сэр Реджинальд рассердился на меня… и еще кое на кого и довел себя до припадка. Как только приеду в город, пришлю к нему доктора, тем более что и подагра сегодня разыгралась.

Они шептались под дверью спальни сэра Реджинальда; Дэвид Арден счел за лучшее не входить к брату снова, чтобы не раздражать его. Он простился с Мартой Танси и отпустил ее. По вздохам и стонам, что доносились из-за двери, было ясно, что энергия возвращается к сэру Реджинальду. Дэвид Арден быстро пересек просторный холл, где тускло горела единственная свеча, и вышел в свежую ясную ночь. Шагая к воротам по широкой аллее, он поздравлял себя с тем, что разрубил гордиев узел и вызволил племянницу.