Книга Душегуб из Нью-Йорка, страница 49 – Иван Любенко

Ардашев доел кусок сыра, вынул из кармана небольшой жёлтый листок и протянул помощнику.

— Вот, взгляните-ка, какую жемчужину я вчера отыскал в так называемом рекламном мусоре. На мой взгляд, это нам может здорово пригодиться.

— Что это? – недоверчиво спросил Войта, разглядывая кусок бумаги.

— Это реклама Агентства газетных вырезок. Как раз туда мы с вами и отправимся после завтрака.

— А зачем? – закурив «Лаки страйк», поинтересовался Войта.

Клим Пантелеевич допил кофе и пояснил:

— Помните, лейтенант Нельсон упомянул, что 5 октября, в день прибытия золота на «Балтиморе», в Нью-Йорке был застрелен лидер профсоюза докеров Бруклинского порта Мэтью Хилл?

— Конечно! Его продырявили из МП-18 Шмайссера.

— Верно. Надеюсь, вы не забыли, что за нами была слежка, когда мы направились в контору мистера Баркли?

— Ну да. Вы ещё сказали, что в дело вмешалась какая-то третья сторона.

— Вот-вот. И это, как вы понимаете, никак не полиция.

— Допустим. А зачем нам газетные вырезки?

— Скоро узнаете.

— Господи! Вы опять говорите загадками!

— Терпение, мой друг, терпение. Вижу, что вы уже закончили завтрак, и потому предлагаю прямо сейчас проехать по адресу, указанному в этом буклете. Судя по карте, дорога в даунтаун^[53] не займёт много времени. На этот раз мы воспользуемся Нью-йоркским метрополитеном. Его тут называют subway^[54].

— А что, если Баркли кинется нас искать?

— Это может случиться лишь после обеда, потому что вчера он явно перебрал спиртного, и ставлю сто против одного, что сейчас миллионер мучается головной болью и пьёт аспирин. К тому времени, как ему полегчает, мы уже вернёмся.

Затушив сигарету, Войта поднялся.

— Что ж, я готов.

— Тогда вперёд, друг мой, вперёд!

В Мидтауне^[55] Войта невольно остановился перед музыкальной витриной «говорящей машины Грэма». Звучала популярная песенка «Моя маленькая Бимбо на бамбуковом острове». Мордочки собачек казались живыми и держали в зубах патефонные пластинки звукозаписывающей компании Victor Records с джазовыми хитами прошлого месяца: «Всегда о тебе я нежно мечтаю», «Сонный малыш» и «Мы провалились в бездну любви».

Войдя в метро через павильон, напоминающий элегантную беседку, детективы купили жетоны в специальном автомате и миновали турникеты. Стоимость проезда до любой станции составляла пять центов. Эскалатор помог добраться до платформы, где располагались разнообразные киоски. Ардашев, купив «Нью-Йорк дейли ньюс» и «Нью-Йорк таймс», принялся читать, но через несколько минуту раздался грохот, и в туннеле показался свет. Интервал между прибытиями поездов составлял десять минут.

Попав в вагон, Клим Пантелеевич обратил внимание на весьма симпатичную даму в форменной одежде с надписью: «Охрана метро». Её строгий внешний вид будто говорил: «Со мной лучше не связываться». Война только недавно закончилась, и ещё сотни тысяч женщин продолжали занимать профессии сильного пола. Людей было немного, и сам вагон отличался новизной и необыкновенной чистотой. Пахло лаком и свежим деревом. Во всю длину располагались удобные, мягкие, оббитые коричневой материей сиденья. Пол был устлан специальным покрытием, скрывающим шум обуви. Электрическое освещение создавало ощущение ясного дня.

Усевшись, Ардашев вновь развернул газету. Бульварная газетёнка «Нью-Йорк дейли ньюс» сообщала, что остров Слёз^[56] у Нью-Йорка переполнен приезжими выходцами из других стран настолько, что представитель пароходных обществ вынужден был предупредить: на 1921 год все места пароходов абонированы, несмотря на то что, по данным иммиграционной службы, в США рвутся около трёх миллионов итальянцев и столько же поляков. На второй странице рассказывалось, что «сто пятьдесят любителей радиотелеграфа будут состязаться в перехвате сообщений из Британии. Они будут ловить слова, отправленные через Атлантический океан. Связь будет осуществляться на двухсотметровых волнах, которые будут передаваться с любительских станций в Саутгемптоне в восемь часов пополудни двадцатого октября. Проведение состязания пройдёт под покровительством нобелевского лауреата, изобретателя радио мистера Маркони, проживающего на борту собственной паровой яхты Elettra длиной двести двадцать футов^[57] и стоящей сейчас на причале Саутгемптона. Это судно учёный купил на аукционе в прошлом году, модернизировал и переоборудовал в плавучую лабораторию. Она стала для него не только домом, но и местом работы… Патруль береговой охраны США застрелил четырёх контрабандистов и арестовал три паровых катера и два парусника с нелегальным грузом шотландского виски стоимостью почти в миллион долларов… Пикантное происшествие разыгралось на днях в одном из кинотеатров на Бродвее. Швейцар обратил внимание на одинокого господина, в отчаянии заламывающего руки у входа. Он задал вопрос: „Сэр, не могу ли я вам чем-нибудь помочь?“ Незнакомец попросил воды. Швейцар принёс. Осушив стакан, джентльмен честно признался, что по окончании сеанса собирается застрелить одну неверную парочку, находящуюся на просмотре фильмы, – свою жену и её любовника, – и тут же продемонстрировал заряженный барабан кольта сорок пятого калибра. Швейцар не стал дожидаться трагедии и сообщил директору синематографа о ревнивом муже. На минуту в зале зажгли свет, и управляющий сообщил зрителям о находящемся у входа Отелло. Он посоветовал желающим покинуть залу через чёрный ход сразу после того, как свет потушат. После демонстрации фильма выяснилось, что кинотеатр покинули двенадцать парочек…» «Нью-Йорк таймс» приводила речь Герберта Гувера в Конгрессе Соединённых Штатов, где он призывал оказать продовольственную помощь той части голодающей России, которая находилась под властью большевиков. Во многих губерниях голод уже начал свирепствовать. Он заявлял, что простые люди не должны умирать с голоду оттого, что над ними установлена кровавая диктатура коммунистов. А помочь народу России можно и нужно даже без официального признания советского правительства. «Продовольствие, которое мы хотим направить в Россию, является излишком в Соединённых Штатах. Мы сейчас скармливаем молоко свиньям, сжигаем кукурузу в топках. С экономической точки зрения посылка этого продовольствия для помощи России не является потерей для Америки».