Книга Душегуб из Нью-Йорка, страница 30 – Иван Любенко

Солнце палило нещадно. Песок обжигал и ладони, и запястья, но Ардашев продолжать копать руками могилу. Похоронив казака, он отправился дальше, сверяя свой путь по компасу.

Через сутки ему посчастливилось: он вышел к скалам с росшими на них суккулентами – растениями с набухшими от запасов воды листьями. Ему удалось утолить жажду. И вечером того же дня Ардашева обнаружил разъезд Абдаллаха. Он был готов принять бой против неизвестных всадников и продать жизнь подороже, рассуждая, что у каждого человека есть самое последнее оружие – его смерть. И тогда пусть песок поглотит его тело, но честь и отвага останутся незапятнанными.

От неминуемой гибели губернского секретаря спасло знание арабского языка. К нему обратились с вопросом, не является ли он русским из угнанного каравана. Оказывается, нубийцев, убивших казаков и уведших с собой верблюдов, остановили и обыскали люди правителя Судана. Потом допросили с пристрастием. Под пыткой задержанные признались в том, что четырёх иноверцев они отравили, а затем и убили, уведя русский караван, доставлявший в Хартум подарки из далёкой России. Но двое русских остались в пустыне. Преступникам тут же отрезали головы и, водрузив на пики, принесли в Хартум, а на поиски Ардашева и Крыгина Абдаллах велел послать несколько отрядов на быстрых дромадерах и арабских скакунах. Вскоре один из них и наткнулся на молодого российского дипломата. В итоге миссия Ардашева в Хартуме была выполнена.

Частный детектив внимательно посмотрел на собеседника и заметил:

— А этот ваш Морган – отчаянный малый.

— Да уж, – вздохнул Баркли, – отчаянный, только кому от этого легче?

— А что, если он жив?

— Всё может быть, – пожал плечами миллионер. – Я же говорил, что он со странностями…

— А вдруг он и есть Морлок?

У Баркли отвисла челюсть, и пепел сигары упал на колено.

— Чёрт возьми! Этого не может быть! – воскликнул он и принялся стряхивать с брюк пепел.

— Ну почему же? – невозмутимо изрёк Клим Пантелеевич. – Morgan Lockheed. Если взять три первые буквы из его имени – Морган – и три первые из фамилии – Локхид, – как раз и выйдет Морлок.

— Господи! Отец святой! Творец всемогущий! – вскинул к небесам руки банкир. – Как же я раньше об этом не догадался?

— Правда, это может быть и простым совпадением.

— Нет уж, – покачал головой Баркли, – на этот раз, думаю, всё так и есть: Морлок – Морган Локхид. Вероятнее всего, он мстит мне, что уменьшилась его доля в уставном капитале банка до трёх с половиной процентов. Другого объяснения у меня нет.

— Если честно, я очень сомневаюсь, что ваш компаньон пошёл бы на столь тяжкие преступления. Ведь за любое из них – электрический стул. Убивать Алана Перкинса, Эдгара Сноу и многодетного судью из Кёльна – не столько жестоко, сколько глупо. Ни один адвокат уже не сможет помочь убедить присяжных в непричастности подсудимого к злодействам.

Баркли ничего не ответил.

Клим Пантелеевич помолчал с минуту, потом повернулся к банкиру и спросил:

— Скажите, Морган был способен на эти преступления?

— Да, – грустно выдохнул американец.

— Это меняет дело, – поднявшись, изрёк частный детектив и добавил: – Пойду его искать.

— В каком смысле?

— В прямом.

— Но мы же в Атлантике.

— Тем лучше. Никто не будет мешать, – бросил Клим Пантелеевич и зашагал к лестнице.