Книга Книжный клуб на острове смерти, страница 87 – Виктория Дауд

Эта женщина явно была склонна к насилию. Ведь, как заметил Спир, она угрожала Ангелу ножом. С другой стороны, сам нож принадлежал Спиру… Любопытно, что за путешествие он планировал, если взял с собой холодное оружие? Как ни крути, а огромный нож выглядел здесь совершенно неуместным. И еще: с чего вдруг Джесс так взбеленилась из-за каких-то ботинок? Я прекрасно знаю, как может повлиять на человека горе. Порой даже малейшая вещь, к которой прикасался умерший, в наших глазах обретает чуть ли не священный статус и становится реликвией, напоминающей о его жизни. Тем не менее поступку Джесс нет оправдания. При любом раскладе бросаться на людей с ножом из-за пары ботинок – уже перебор.

Джесс отказалась пойти с нами, чтобы сопроводить останки Ангела в часовню. Вероятно, просто не хотела видеть мертвое тело жениха – вполне объяснимый поступок. И все же у нее определенно имелось больше возможностей убить Ангела, чем у кого-либо из нас. Джесс единственная, не считая покойного, ночевала одна. Что касается Бриджет и Бутылконоса, они находились в комнате с Мистером Перезвоном, который непременно затявкал бы при любой попытке выйти за дверь.

Ангел, по-прежнему одетый в черную кожаную куртку и джинсы, напоминал сейчас тонкий гамак, болтавшийся между двумя мужчинами. Не слишком достойное зрелище. Со стороны могло бы показаться, будто на помойку тащат мусорный мешок.

— Ужасно, – покачала головой тетя Шарлотта, на дряблом лице которой отражалось неподдельное страдание. – Такой молодой! Вся жизнь была впереди и куча планов с его… ботан… ну, с этим странным магазинчиком.

— И только это тебя огорчает? – Голос мамы стал жестче. – Ничего, что мы застряли на острове смерти?

— Господи, Пандора! Почему ты так говоришь?

— Она работает над следующим телеинтервью, – зловредно протянула Бриджет. – Так и вижу: «Выжившая в Бойне рассказывает о новых ужасах, с которыми столкнулась на острове Смерти».

— Почему ты так себя ведешь, Бриджет?

— Потому что связалась с тобой, Урсула, и с твоей семьей.

— Ты с нами никоим образом не связана.

— Я вас умоляю! – Спир остановился, чтобы перехватить тело Ангела поудобнее. – Можно прекратить пикировки – хотя бы на время, пока мы не доставим этого мертвеца?

Мы все слегка устыдились – ну, кроме мамы, конечно. Ей такое чувство неизвестно.

— Вас никто не назначал духовным пастырем, – отрезала она, пронзая Спира вызывающим взглядом.

— Я и не претендую, – парировал он, задержавшись в дверях часовни. – А теперь давайте войдем и положим Ангела возле алтаря.

— Это дурной знак…

— Мне плевать, Бутылконос! Три трупа сами по себе – довольно дурной знак. Другого места нет, полежит там.

Не дожидаясь еще каких-либо предложений или замечаний, Спир крепко ухватил Ангела под мышки. Бутылконос снова выпустил ноги, и теперь босые ступни покойного горестно волочились по холодному каменному полу.

Внутри уже начал ощущаться запах холодного сырого мяса, обычно присущий мясным магазинам, к которому примешивался резкий душок морской воды, стекающей с влажной одежды и скапливающейся лужицами на каменных плитах пола. Все мертвецы были босы, словно, прежде чем лечь здесь и умереть, они специально скинули обувь во исполнение какого-то великого благочестивого действа. Ангел, как и велела Джесс, принес ботинки ее жениха внутрь, но, не потрудившись надеть их на ноги покойному, бросил рядом с телом. По иронии судьбы сам Ангел тоже умер ночью, без обуви. Они покинули этот мир, как и пришли в него, босиком.