Книга Скажи им, что солгала, страница 91 – Лора Леффлер

Эта часть ее жизни была окончена.

Я брела по Корт-стрит, как пьяная, мимо магазинчиков и прачечных, без единой мысли в голове, просто стремясь домой. К правде. К тебе. Свернув на Конгресс-стрит, я увидела большой черный седан, припаркованный перед нашим подъездом с работающим двигателем и включенными фарами. У меня внутри все перевернулось.

— Анна! – Голос был властным, повелительным, скорее как у копа в сериале, чем у человека, приехавшего в гости. Я завозилась с ключом, пытаясь вставить его в замок скорее, как можно скорее, но у меня тряслись руки, и ключ, выскользнув, упал.

За моей спиной хлопнула дверца машины. Снова этот голос. Громовой.

— Анна! Подожди!

Я не хотела смотреть в лицо тому, кто выходил из машины. Я наклонилась за ключом, боясь, что не успею. Шаги застучали по крыльцу. Ключ попал в скважину. Никогда и ничто не казалось мне настолько неотложным – я должна была попасть внутрь и захлопнуть за собой дверь. Должна была спрятаться. Рука легла мне на плечо. Я не хотела оборачиваться. Не могла. Не собиралась. Я дернула плечом и толкнула дверь.

— Анна, прошу.

Я обернулась на пороге. Твой отец. Белоснежная выглаженная рубашка, черные брюки, глаза с нависшими веками, короткие волосы. У меня задрожали колени. Захотелось убежать. Или упасть в обморок.

— Пожалуйста, – сказал он. – Нам надо поговорить.

Не помню, что я ему ответила, но мы уже были в здании, вместе поднимались по лестнице. Отперев дверь и войдя в квартиру, я сразу же учуяла сигаретный дым – Уиллоу вернулась!Но потом я увидела, что творится внутри.

Разгром. Ящик для мелочей на кухне перевернут, старые батарейки, колпачки от ручек, пробки, тюбики гигиенической помады и меню доставок рассыпаны по полу. Дверца духовки открыта. Стул перевернут.

— Что за… – начал было твой отец. – Вас что, обокрали?

Потрясенная, я шагнула в гостиную.

— Я не знаю…

Подушки были сорваны с дивана, повсюду валялись бумаги. Мои аккуратные кучки толченого стекла и порошковых красок пылью покрывали пол. Наш дом разграбили. Я кинулась в свою спальню. Раскрашенная дверь была на месте, нетронутая. Мои картины так и висели на стенах, ящики были закрыты. Мою комнату не тронули.

Твой отец стоял посреди хаоса в твоей спальне – книги сброшены с полок, журналы и бумаги раскиданы по полу. Твои фотографии вытащены из рамок. Твоя одежда выброшена из шкафа, пестрая, как обертки от конфет. Повсюду мусор, бумага, ткань – все вперемешку.

— Кто мог это сделать? – Глаза твоего отца, такие же голубые, как твои, странно выпучились. Щеки раздулись, как у Генри, когда его лечили стероидами. Мне стало страшно, что с твоим отцом вот-вот случится удар.

— Кто? – снова спросил он почти шепотом.

— Я не знаю. – Все это не имело смысла. Кому могло понадобиться устраивать такое? Почемусейчас? И каким образом?

Твой отец выдвинул ящик стола, и что-то щелкнуло у меня в голове.

— Ее шарф, – сказала я.

Твой отец обернулся.

— Шарф?

— Он был здесь. – Я указала на ящик. – Шарф ее матери от «Эрме». Она его обожала. Постоянно носила. Он лежал в этом ящике утром во вторник, но теперь его нет.

— Я не понимаю. – Твой отец сделал шаг ко мне; спросил, повысив голос: – Что это значит?

Он был на тебе, когда я гналась за тобой в метро. Но твоему отцу я не могла этого сказать – пока нет, пока не узнаю точно, что ты задумала. Я сжала руки, заставляя себя соображать быстрее. Ум мутился; я пнула ногой твои фотографии на полу. Тот, кто это сделал, пытался привлечь внимание.Сбить нас всех с толку.