Онлайн книга «Роман Марсо Миллера»
|
У него перехватило горло, я опустила глаза. Мне тоже это причиняло боль. Я задрала ногу, собираясь перебраться через препятствие, и Рейно увидел мою лодыжку. Он положил на нее ладонь, остановив меня: — Эта татуировка… Такая же, как у Жад. — Да. Ты помнишь? Это она меня попросила. Мы сделали их в один день. Теперь, когда я об этом думаю… Это было чем-то вроде признания вины… перед отцом. Вот он, тот самолет. Она не набралась смелости мне рассказать, но заставила набить его на коже – на всю жизнь. Рейно мягко одернул край моих брюк, прикрыв лодыжку. Мы снова тронулись в путь. Нас окружили звуки живой природы. Мягкий грунт приглушал хруст веток под ногами. Деревья обступили меня как старые друзья, от их толстых стволов исходило чувство молчаливого умиротворения. Я замедлила шаг и прижала ладонь к шершавой коре столетнего дуба, позволив его спокойной силе вернуть меня к действительности. Воздух был густым от запахов земли и смолы, таких знакомых, напоминавших мне о том, что вопреки любым человеческим трагедиям жизнь продолжает свой неизменный ход. От легкого ветерка листья у нас над головами зашелестели и, как мне показалось, стали нашептывать тайны, которые я опасалась услышать. Тем не менее лес, как всегда, меня успокоил, этот тысячелетний организм, насколько смог, развеял мое горе своим непрерывным дыханием. ■■■ Сев в машину, Рейно включил радио. Всю обратную дорогу нас сопровождали новости. О деле говорили повсюду. Упоминалось имя Рейно. Звучали отрывки из интервью времен расследования. Дремавшее двадцать лет напряжение прорвалось наружу. “Делом Миллеров” заинтересовалась вся страна. Мне на телефон пришло множество сообщений, в основном с незнакомых номеров, наверное, от журналистов. А потом еще одно, от Эдуара, издателя Марсо, простое, без обиняков:
В другое время вся эта несносная активность, эта назойливость вызвали бы у меня отвращение. Но сейчас моя голова была занята другим. У меня возникла невероятная, просто ужасная гипотеза, и это мучило меня. Мне нужно было ее проверить. Я пыталась связать мои воспоминания между собой. Одни сталкивались и разлетались в разные стороны, другие неожиданным образом соединялись, как фрагменты незнакомого пазла. Мы приехали в шале. Рейно предложил мне выпить чего-нибудь тонизирующего, немножко передохнуть, чтобы собраться с мыслями. Я отказалась и села за руль “порше”: мне нужно было возвращаться. Нужно было раньше других понять, что случилось на самом деле. Разобраться с этим раз и навсегда. ■■■ У меня перед домом жандармы сдерживали натиск стаи журналистов. Было около часа дня. Наше жилище превратилось в своего рода достопримечательность, которую охраняли подчиненные Дельмаса. В конце концов, он, наверное, не так уж плох. Я кое-как расчистила себе дорогу через толпу, раздосадованная тем, что меня успели тысячу раз сфотографировать за рулем вызывающе яркой машины Алексиса. Я припарковалась как можно ближе к входу и вбежала в дом. Перепрыгивая через ступеньки, взлетела по лестнице на второй этаж, в комнату Бенжамена. Нужно быть матерью, чтобы это понять. Чтобы догадаться, чтобы простить. Я вертелась на месте, запустив пальцы в волосы и умирая от тревоги. Я открыла шкафы, порылась где только могла. Ни под стопками одежды, ни под столом и полками, ни сверху я ничего не нашла. Я вытряхнула ящики письменного стола, набитые всякими принадлежностями и ребячьими сокровищами, обнаружила бумажки с какими-то рисунками, стеклянный шарик, кусочки разноцветного пластика. Перевернула кровать, смела с полок все книги. Потом замерла и повернулась к ящику, наполненному бумагой для рисования. Я его выгребла и нашла на дне стопку аккуратно сложенных листков. |