Книга Роман Марсо Миллера, страница 113 – Марсо Миллер

Она призналась мне в этом. Ее совести был не по силам еще один груз вины. Я испугался за нас обоих: а вдруг она обо всем расскажет, в особенности о несчастье с отцом. Я снова попросил ее помалкивать об этом. Тем более что не она была за рулем…

[…]

Я покопалась в памяти, но о той заметке так ничего и не вспомнила. Только что-то неопределенное. Однако на этом все не закончилось. О той вечеринке нам задавали много вопросов. Меня там не было, но я припомнила, как жандармы допрашивали всех, кто на ней присутствовал.

Значит, это были они. И не признались.

У меня голова пошла кругом. Я прислонилась к стене и на несколько секунд закрыла глаза.

И перевернула страницу. А вот и глава, которую Марсо назвал “Исчезновение Жад”.

[…]

Через месяц после того дорожного происшествия мы отправились в поход в горы. Чтобы несколько дней побродить по горам и лесам, ночуя в палатках и горных приютах. На второй день утром по радио в приюте мы услышали, что велосипедист в коме только что умер. Жад до самого вечера не произнесла ни слова.

На закате, когда мы разбивали лагерь и каждый занимался своим делом, она ушла в лес и пропала. Мы сбились с ног, разыскивая ее до самой темноты. Найти ее было невозможно. Во всяком случае, я внушил это Алексису и Роллену, которые сходили с ума от тревоги.

Я нашел Жад.

Она висела на ветке около узенькой тропки, где почти никто не ходил. Она использовала свое альпинистское снаряжение. Я так на себя злился, я до сих пор на себя злюсь. Принуждая ее молчать все это время, я думал, что защищаю ее, защищаю нас обоих, а на самом деле заставил ее медленно угасать под гнетом раскаяния. Она не выдержала. И положила конец своему существованию.

В каком-то смысле я совершил преступление. Мне не хотелось осквернять ее память, а главное, хотелось, чтобы все считали ее живой и оставалась надежда, что она вернется домой, что все окажется просто банальной неприятностью.

Я прекрасно знаю лес, горы и маршруты, по которым мы ходили. Я спрятал тело, сначала в ложе реки, у подножия склона. Неподалеку от водопадов, где мне случалось удить рыбу. Я завалил тело толстым слоем гальки в выемке глубиной около метра. Так она была недосягаема ни для чего и ни для кого, даже для собак, которых пускали разыскивать ее следы с самых первых дней расследования.

Потом, когда время собак и поисковых отрядов миновало, я подобрал для нее вечное пристанище, более подходящее, вырытое в земле, там, где никто никогда не стал бы копаться. Разве что расшифровал бы тайный код на задней стороне обложек моих романов.

Эта история перевернула мне всю душу. Марсо как никто умел рассказывать такие истории. Но в этой имелось вопиющее противоречие.

Жад умерла не оттого, что повесилась, как он мог предположить, обнаружив ее.

Человек не может повеситься, если у него переломаны обе ноги и раздроблена рука.

Я, словно обезумевший зверь, металась по комнате Бенжамена. Я видела, что журналисты и жандармы по-прежнему суетятся возле моего дома, и этому не видно конца. На экране телефона всплывали уведомления о непрочитанных сообщениях. В том числе от Карен:

С детьми все ок.

Потом еще одно со словами поддержки в тяжелом испытании. И последнее… которое окончательно подкрепило мои смутные подозрения.

Я положила две главы на рабочий стол Марсо, решив, что пора мне самой навести порядок.