Книга И гаснет свет, страница 58 – Влада Ольховская

— Ну а как иначе, если ты меня избегаешь? Я хотел извиниться, если сделал что-то не так. Я в тот день тоже был напуган, я не хотел ничего плохого!

Слова были правильные, хорошие даже. К тону тоже не придраться: никакой иронии или издевки. Но этот взгляд… Нельзя подать жалобу на взгляд, от которого мороз по коже. А почувствовать мороз можно.

— Извинение принято, а теперь прекрати, пожалуйста, меня касаться, – холодно произнесла Оля.

Чарли убрал руки, однако смущенным он не выглядел – и не отошел, сохраняя между ними ничтожное расстояние, не слишком подходящее для простых коллег. Оле пришлось самой сделать пару шагов назад, и сейчас это было проявлением слабости, однако поступить иначе она не могла. Слишком уж тяжело оказалось стоять прямо перед ним…

Она не знала, что будет делать, если он пойдет следом за ней. Однако Чарли пока действовал осторожней, он только сказал:

— Думаю, нам следует больше общаться.

— Почему это?

— Здесь не так уж много молодых, – обезоруживающе улыбнулся он. – Нам нужно держаться вместе!

— Сомнительный аргумент. Знаешь что? Переводчику и медбрату не так уж часто нужно работать вместе, так что будем действовать по ситуации!

— Когда-нибудь ты сама посмеешься над этими словами.

Ей не нравилось, куда идет этот разговор. На Чарли речи вообще не действовали, Оля подозревала: даже если бы она нашла самые гениальные слова во Вселенной, он бы проигнорировал их с такой же легкостью, как все остальные. Ей только и оставалось что уйти.

Но это не было настоящим спасением. Чувство того, что за ней кто-то следит, не просто не исчезло – оно усилилось. Оля ведь теперь догадывалась, кто именно к ней привязался! Как бы она ни пыталась отвлечься, в памяти снова мелькал взгляд медбрата – пронизывающий, необъяснимо многозначительный. Как будто Чарли и правда знал нечто особенное, то, чего Оля не сможет избежать, и ее нынешние попытки сопротивляться лишь его веселили.

Оля хотела бы это прекратить, но поначалу не представляла как. А потом ответ нашелся сам собой: вернувшись на этаж пациентов, она заметила в коридоре старшую медсестру. Они не общались с тех пор, как Оля прибыла в клинику, однако это и не важно. Главное, что старшая медсестра здесь – и она начальница Чарли.

Определить возраст Обри Тейт оказалось проблематично – ей с одинаковой вероятностью могло быть и сорок, и сорок пять, и пятьдесят. Просто старшей медсестре досталась очень сухая кожа, которая рано покрылась морщинами, и отличить мимические от возрастных не представлялось возможным. При этом та же сухость оставляла кожу туго натянутой чуть ли не до глубокой старости. Близкие знакомые Обри наверняка подтвердили бы, что она совершенно не меняется последние лет пять, а то и все десять.

Старшая медсестра была невысокой, хрупкой, издалека она могла сойти не за подростка даже – за ребенка. При этом она умела мгновенно внушить уважение строгим выражением лица и взглядом диктатора века эдак пятнадцатого. За собой Обри следила ровно настолько, чтобы выглядеть прилично в престижной частной клинике. Она наносила макияж, который не был призван ее омолодить или украсить, он просто был обозначен на ее лице. Седые волосы она стригла очень коротко – так наверняка было удобней, но вряд ли она хоть раз позволила этой стрижке стать неряшливой. Ну и, конечно, медицинская форма Обри всегда была безупречно чиста и выглажена.