Книга И гаснет свет, страница 130 – Влада Ольховская

Ну а потом появилась Танг Сун-Ми, у которой были вполне объективные доказательства, объясняющие все, что произошло в клинике. Или почти все… Когда обнаружился этот факт, Алексеев пошел на сотрудничество со следствием, дал показания, заполняющие пробелы, и картина наконец сложилась.

Джона все понял, когда добрался до личных дел доноров, пожертвовавших пациентам клиники свои лица. Так уж вышло, что он лично наблюдал за операцией Виктора. И он совершенно точно знал, что Суворову пересадили лицо другого человека. По документам проходил один, кем был второй – Джона тогда не понимал. Он заподозрил, что и в случае «редчайшего донора», добытого для Дерека, может всплыть такое же несоответствие. Но проверить это он не успел, за ним пришли. Поэтому он передал документы доктору Танг. Она же отнесла их агентам, которые выяснили, что люди, указанные в картах, действительно существовали – и действительно были донорами. Но их ткани использовались в других больницах, до клиники Святой Розы они не добрались.

На уровне документов это не удалось выяснить из-за сбоев во взаимодействии медицины разных штатов. Но уж теперь, когда этим заинтересовались сотрудники ФБР, обратного пути не было. Антону Алексееву, который и добыл где-то эти тела, предстояло ответить на несколько неприятных вопросов. А когда выяснилось, что его люди в присутствии Сун-Ми увели куда-то Джону и с тех пор хирург не выходил на связь, ситуация стала особенно напряженной.

Теперь же оказалось, что Алексеев вел на территории клиники сразу несколько вполне доходных бизнесов. Первый был на виду: он получал прибыль от испытаний препаратов, проводившихся в клинике. Но поскольку это не было запрещено законом и даже приносило пользу, вопросов не возникало. Какая разница, чем руководствуется Алексеев, гуманизмом или корыстью, если он делает свое дело?

Ну а о втором бизнесе Алексеев не рассказывал никому, даже своему партнеру Александру Фразье. Хотя бы потому, что Фразье не нуждался в деньгах и никогда бы не связал свою клинику с чем-то столь откровенно незаконным.

Алексеев избавлялся от тел очень непростых людей – бизнесменов, политиков, журналистов. Их след должен был затеряться, их убийства обязаны были остаться нераскрытыми. При попытке бросить труп там, где человек был убит, даже на уровне страны риск обнаружения и успешного расследования возрастал.

Поэтому Алексеев наловчился использовать клинику как свой личный «полигон устранения». Он подделывал документы, используя дела из настоящей базы данных доноров. Некоторые тела, доставленные им, действительно использовались для пересадки. Другие признавались поврежденными в пути. Финал всегда был один: трупы отправлялись в крематорий при клинике, а урны с прахом захоранивались на специально отведенном участке кладбища.

Бизнес успешно действовал несколько лет, даже Фразье не догадывался, что творится у него прямо под носом. Все дело загубила… Наташа.

Наташа, которая не просто транслировала происходящее в интернет – это Алексеева не волновало. Он вообще не считал нужным следить за блогершей и упустил момент, когда она начала моделировать будущую внешность пациентов – после многолетнего восстановления.

Так в ее блоге оказался портрет, поразительно похожий на человека, пропавшего без вести во Франции. Тогда скандал удалось замять, но повод для беспокойства появился. Нашлись люди, обратившие на клинику внимание. Алексеев не исключал, что сюда пришлют шпионов, чтобы разобраться в происходящем. А у него в морге уже лежало тело известного репортера, предназначенное для операции Дерека.