Книга Семь Ветров, страница 89 – Влада Ольховская

«Бросайте все, что делаете, и возвращайтесь к группе. Оставаться наедине с местными нам больше нельзя».

* * *

Все это не могло произойти случайно, Марк даже не сомневался. Но прямо сейчас у него не было времени раздумывать, что именно стало причиной и к чему это может привести. С момента, когда он сам смог подняться на ноги, он вынужден был работать. Какой уж тут анализ ситуации, когда с одной стороны рыдающая мать протягивает ему обожженного ребенка, а с другой к нему подползает нечто окровавленное, едва опознаваемое, пытается что-то сказать, не может – погибает? Решения приходилось принимать быстро, несколько сразу, не отвлекаясь больше ни на что, даже на собственные травмы.

Повезло в том, что квартал медиков находился неподалеку, доставить туда раненых было не так уж сложно. Но удача не была долгой… Далеко не все обитатели этого квартала устремились на помощь. Лишь небольшая группа бросилась спасать людей без оглядки. Были те, кто сразу отстранился, запер двери, отказался предоставлять свои кабинеты – им не нужны такие проблемы!

Однако самой многочисленной и, пожалуй, самой страшной оказалась группа врачей, которые готовы были помочь, но только если им заплатят. Они, скорее всего, не были местными, они помнили реальность дорог, голод, слабость и неуверенность. Они знали, что, когда суета уляжется, они останутся один на один с разгромленными кабинетами и опустошенными запасами лекарств. Поэтому они стояли живой стеной и смотрели на воющих от боли людей с сочувствием, некоторые даже со стыдом, но они не двигались с места и не позволяли Марку пользоваться их оборудованием.

Ситуация могла очень быстро стать огнеопасной, но обошлось: подоспела Агата, которая что-то сказала медикам, раздала клочки бумаги с записями. Позже прибыл Иовин Бардас, объявивший, что делегация Черного Города благодарна за помощь, и передал Санне внушительный мешок, но так, чтобы остальные врачи видели это и позже пришли за своей долей.

После этого работа наконец упростилась. Марк не собирался никого упрекать и читать нотации, на это было даже меньше времени, чем на размышления о взрыве. В первые часы он просто работал без единой паузы. Он привык к крови и саже, покрывающим все вокруг, привык к всепроникающему запаху обгоревшей плоти. В ушах звенело от криков и рыданий, но даже это стало привычным. Он знал: чем меньше он будет жаловаться на обстоятельства, тем больше жизней спасет.

Хотя обстоятельства были паршивые, как ни крути. В Объектах контролируемой территории ему было бы куда проще – даже в самом убогом полевом госпитале. Потому что там размещались машины, поддающиеся нейроконтролю, и это здорово упрощало задачу врачей.

Здесь роботы-хирурги тоже были, но контролировались они в основном с внешней панели управления, причем панель эта располагалась непонятно где. Марку пришлось вскрывать их код, не отрываясь от операции, и настраивать на автономную работу таким вот варварским способом.

Как и следовало ожидать, это серьезно снизило возможности роботов. Они были способны лишь на относительно простые действия, точно отрегулированные Марком. Например, наращивать искусственную кожу после того, как он определил формулу. Или зашивать чудовищную рану по заданному им периметру. Или доставать сотни мельчайших осколков, застрявших в мышцах до самой кости. Когда-то очень давно даже это показалось бы чудом, но Марк прекрасно знал: если бы здесь находились роботы с адаптерами для нейромодуля, он смог бы проводить пять сложных операций одновременно. Хотя какой смысл думать об этом? Приходилось справляться в тех условиях, что ему достались, призвать иных роботов с такого расстояния он не мог.