Книга Цвет из иных времен, страница 195 – Майкл Ши

Слизняк? В прачечной всегда стоял землистый запах, а теперь он просто бил в нос. Плотная почва, в которую вросло все здание, чувствовалась сквозь бетонные стены.

Макси ушла во второй проход, загрузила все белье в машинку и запустила ее. Опустила Рамзеса на пол и только принялась разворачивать слинг в коврик, когда пес встал и заковылял прочь. Макси улыбнулась. Иногда, почувствовав царивший в прачечной аромат грунта, старина Рамзес думал, что он на улице, и готовился облегчиться. И пусть. Убирать за ним легко – всего-то разом зачерпнуть маленькие, сухие экскременты. Так что Макси наблюдала за его шаткой прогулкой.

Самодовольная старая сука с остановки все-таки была права: ее бедного друга скоро не станет. Макси получила его в подарок от Джека – в начале тех двух лет, когда Джек начал умирать. Кличку ему Джек придумал за привычку слепо и опрометчиво натыкаться на предметы^[3]. Пятнадцать лет как он ушел, голубчик. Как же она скучала! И вот старый Рамзес, последний фрагмент их общей жизни, покидал мир.

Макси открыла «Августовские пушки» и погрузилась в книгу с головой – вновь очутилась посреди армейской громады в состоянии стазиса, в боевой готовности.

Сегодня она позволит себе лишнюю сигарету – выкурит шесть, а не пять. Последние десять лет она придерживалась строгого режима и удостаивала себя шестиразовыми перекурами в качестве поблажки, заслуженной редкости. Макси закурила и, читая, жадно вдыхала шелковистый дым «Мальборо».

Поднявшись, чтобы переложить одежду в сушилку, она взглянула на Рамзеса в конце прохода: пес сидел перед странной импровизированной спальней латиноамериканки, переводя взгляд то на женщину, то на пышную пену, растекающуюся по полу. Макси включила сушилку, но женщина даже не пошевелилась. Как странно иметь такую крошечную, мечтательную соседку. Какая жизнь ее встретит по пробуждению? Какие опасности, болезни, нереализованные потребности? Сколько ей осталось? Всяко больше, чем Макси, это уж точно.

За домом у Морин был небольшой, но видный дворик – такие часто встречаются в районах Сансет и Ричмонд, – и вместе с Маффином она поливала свои клумбы. Сидевший в двух ярдах от них огромный жуткий мастифф Уайатта и Евы – по кличке Кинг – снова залаял. Неугомонное гавканье давно испытывало терпение Морин, натирало, словно мозоль, которая, бывало, ощущалась как целый волдырь.

Малыш Маффин не отставал и беспрестанно голосил на шланг. Морин контролировала воду пальцем, мыслями витая в будущем, и, потерявшись в грезах, ослабила хватку; шланг накренился, дернулся вбок, и струя воды попала в голову заливающегося лаем Маффина. Пес отряхнулся и принялся облизываться, а Морин присмотрелась к садовому шлангу: казалось, будто идущая из него вода стала гуще. На пальцах она оставляла маслянистый налет и разлеталась брызгами, ударяясь о землю.

Еще, кажется, в ней виднелись маленькие черные сгустки – но на фоне сырой почвы разглядеть их было сложно. Да и впитывалась вода слишком быстро.

А затем потекла, как прежде. Вероятно, где-то в системе был затор.

^–Я никогда не напиваюсь, Макси, – сказала Вера, тыча указательным пальцем в стойку бара. – И знаю, что видела. Смакуешь коктейльчик?

У Веры был непривычно острый для чернокожей женщины нос и маленькие кустистые брови, идущие встревоженной дугой, из-за чего казалось, что она вот-вот придет в ярость.