Книга Цвет из иных времен, страница 172 – Майкл Ши

Но безразличие и безумие – не одно и то же. Что же было в нем такого, от чего у нее по спине пробегал холодок недоверия всякий раз, когда она разглядывала его издалека, как сейчас? И от чего накатывала твердая убежденность, что этот человек не здесь, а совершенно в ином месте, пространстве?

Пришло время групповой консультации. Повинуясь внезапному порыву, по пути она подошла к закутку Ларкена и заглянула внутрь.

— Привет, Карл.

— Привет, Марджори. «Репабликан пресс» подготовили о нас репортаж.

— Здорово! Отправь мне копию выпуска.

— Уже. И с собой возьми. Мне скоро на пробежку. Если будешь за рулем – смотри не задави.

Дежурная шуточка. Четкого графика у Ларкена не было, и он часто совершал длительные полуденные пробежки по округе. Пару раз она с ним пересекалась, проезжая мимо, улыбалась и махала рукой, задаваясь вопросом, откуда у него столько энергии – он ведь уже далеко не молод, но тело отточенное, одни сухожилия, вены и неутомимые мускулы. Шагая к выходу, она взглянула на копию статьи:

Магазинные кражи и иные мелкие имущественные проступки, совершенные страдающими от химической зависимости, – скорее симптомы недуга, чем преступления. При щедром содействии Верховного суда округа Сонома мы, «Иной путь», выводим пострадавших от недуга людей из порочного круга уголовного правосудия в круг общения, заботы, консультирования и реабилитации…

И далее как обычно в привычном духе. Она остановилась на выходе к парковке и оглянулась на Ларкена – тот, балансируя на стуле, что-то бормотал в телефон. Все гуманистические проповеди, которые он бойко сочинял, на деле совершенно не вязались с его образом. Улыбки у него выходили стандартные, на лице – всегда приветливое, серьезное выражение. Но его облик и аура… У койота и то сострадания больше будет.

Телефонное интервью Ларкена с «Дэном Джи» складывалось прекрасно. Удивительно, что только люди ни готовы разболтать о себе. В прошлом, когда он преподавал в двухгодичном колледже, то приходил в восторг от того, сколько откровений ему удавалось вытягивать из студентов с помощью письменных заданий.

Его всегда поражало, как же слабо молодые переживают собственное существование. Как сильно они напрягались, лишь бы разобрать свои чувства. С каким трудом вспоминали, что видели за прошедший день. Но стоило преподавателю – и желанию получить хорошую оценку – дать толчок, у них получалось что-то да вспомнить и описать, как им жилось.

— Ну что, Гай, если я правильно понял… – Гай Бланкеншип – настоящее имя «Дэна Джи», его Ларкен выудил из парня с легкостью. – …сначала метамфетамин стоил тебе жены и детей, потом дома, теперь же ты начал его колоть и у тебя СПИД. А тебе сколько всего? Двадцать шесть?

— Он разрушил мою жизнь, – раздался ответ торжественным, едва ли не удовлетворенным голосом.

— Знаешь, я таких трогательных историй, как твоя, еще не слышал, Гай. Хочу кое-что тебе предложить. Подожди немного, ладно? Есть у меня идея для тебя, но надо ее сначала сформулировать.

— Конечно. Без проблем.

И по голосу было слышно, как ему комфортно; Гай давно пребывал в морфиновой фазе рака, которым заболел после СПИДа.

— Итак. Выгляни в окно – что ты видишь? Прочувствуй свой район.

— Ну… Через дорогу у меня магазин Мима, несетевой, в общем. И дети эти со скейтбордами и серьгами в ушах. Прямо-таки прописались на тротуаре перед ним, вот серьезно.