Книга Скала и ручей, страница 74 – Татьяна Николаева

— До конца, — тихо ответил он.

— Тогда идем. Я покажу тебе этот конец, — так же негромко и торжественно ответил Нима и ловким движением отправил нож в кожаные ножны на поясе.

— Я позову Тамару, — Ринат поднялся, но пхади остановил его жестом.

— Не надо. Пусть спит. Это должен увидеть только ты.

Усмехнувшись, охотник пожал плечами и последовал за ним.

Двор остался позади, и ночной поселок казался совсем неживым, притихшим в холодном лунном сиянии. Покосившиеся горные хижины вырастали из-под земли в беспорядке, под ногами валялись палки, доски, обломки. Без рюкзака, горных ботинок и трекинговых палок идти было непривычно, но пхади гордо шествовал впереди, словно шел на важную миссию, и ему ничего не оставалось, кроме как держаться следом. На этот раз дороги он не знал, и внутренний компас тоже не работал.

Когда путники миновали поселок, тайга сразу же сомкнулась у них за спиной голубыми ветвями елей. Грунтовая дорога сразу же превратилась в узкую, едва различимую во мху тропинку, откуда-то появились торчащие из земли корни, поваленные деревья, колючие кусты и торчащий во все стороны бурелом. Пхади перебирался через завалы, то пригибаясь под вековым кедром, то перепрыгивая ворох березовых веток, а Ринат, которому все-таки простые дороги были привычнее, шепотом ругался, в очередной раз получив веткой в лоб. Идти приходилось медленно, сражаясь за каждый десяток шагов. Лес хватал за волосы, за одежду, оставлял на руках и лице кровавые царапины, но отступал перед тихим упорством.

Легкие предрассветные сумерки скользили туманными тенями по зеркальной поверхности реки, что вынырнула из-под камней и теперь сонно несла воду вдоль дороги, тихо вздыхая и плескаясь. В конце лета светлело долго, и у воды было совсем темно, но этот сизый светящийся полумрак, пронизанный сиянием низкой луны и крупных, колючих звезд, будто поднимался из глубины озер, охватывая тайгу и горы тусклым неведомым светом. Пахло мокрой землей и хвоей, вода с шелестом набегала на камни, где-то одиноко вызванивала ночная кукушка.

Но вот сонное ворчание реки смолкло вдали, дорога начала забирать круто вверх, и идти стало легче, несмотря на резкий подъем: ветки больше не хлестали в лицо, мягкий пружинистый мох сменился землей и камнями, а вскоре лес и вовсе расступился, пропуская идущих на открытое пространство долины-чаши.

По обе стороны резко вздымались высокие каменистые стены, будто огромное озеро ушло, оставив пустые берега. Глубокая вымытая полусфера по краю была изрезана пиками и перевалами. Среди туристов такую долину называли «цирк», но цирка такой идеальной формы Ринату еще не доводилось увидеть. Эта дорога вела в противоположную сторону той, куда они собирались изначально.

— Нам нужен вон тот перевал. Хрустальный, — смуглый палец Нимы ткнул в широкую улыбку меж двух рогатых вершин.

— Это Хрустальный? — воскликнул Ринат, с трудом сдерживая изумление. — Но я был с другой стороны. Отсюда до него еще три дня пути.

— В обход — да. А я покажу тебе короткую дорогу. Она труднее, и пройдут ее не все, но ведь и не все должны идти рядом с тобой, правда? — пхади хитро улыбнулся и подмигнул, и Ринат молча последовал за ним, пообещав себе не удивляться.

Узкая тропа, отмеченная турами из плоских камней, ползла наверх, то исчезая на крупной осыпи, то петляя по самому краю. Нима карабкался уверенно, ощупывая ногами камни и стараясь не наступать на живые, неустойчивые. Ринат, привычный к перевалам, с трудом успевал за ним. Последние метры на крутых осыпающихся скалах дались непросто: пришлось взбираться почти по вертикали, цепляясь руками за острые камни. Маленький и верткий горец легко очутился наверху, на седловине перевала, и сверху протянул руку своему спутнику. Уперевшись руками в колени, Ринат перевел дыхание, огляделся по сторонам и замер, не в силах вымолвить ни слова.