Книга Скала и ручей, страница 76 – Татьяна Николаева

А ему есть за что сражаться и есть что беречь. Даже теперь, когда отчаяние захлестнуло с головой, впору было остановиться, увидеть свою цель, осознать, что путь от земли до неба существует на самом деле. Что будет в его конце? Кто знает… Но нельзя обрести знания, не пройдя путь до них. И нельзя допустить к этому знанию тех, кто обойдется с ним не во благо.

Пока Ринат смотрел на далекий храм и снежные пики, исчезающие во тьме и золоте, Нима поклонился на все четыре стороны света, завязал ленту на небольшом камне и оставил его на седловине.

Перевал Хрустальный. 3200

В тот день мне исполнилось тридцать семь. Когда ты уже не маленький, день рождения перестает быть чем-то сакрально важным, необходимым — лишь один день из трехсот шестидесяти пяти таких же. Точно так же над белоснежным горным хребтом встает солнце, точно так же ветер бросается в лицо диким зверем, сбивая с ног. Будучи ребенком, я часто ждал, как в день рождения изменится нечто очень важное, надеялся, что проснусь однажды утром и стану сильнее, смелее, открою для себя какую-то новую мудрость. Но мудрость прожитыми годами не измеряется и не подчиняется календарю.

Я стоял на краю перевала, слушая, как Нима бормочет молитву, и, несмотря на теплые брюки и штормовку, мне было очень холодно. Ветер пробирал до нутра, день был ясный, но откуда-то все время летели колючие льдинки, царапая лицо. Солнце слепило, жарко сверкало золотом на чистейшем снегу и ледниках, и я смотрел вперед, хотя перед глазами уже вспыхивали черные пятна, и не мог позволить себе отвернуться или зажмуриться. Нима говорил с горами, а я чувствовал, что они отвечают нам. Отвечают, проникая под кожу одновременно холодом и жарой.

Говорят, что горы — отнюдь не просто мертвые камни. Что у них есть свои покровители, о которых нам не дано знать, что их незримая сила так манит людей, что они могут быть благосклонны или жестоки. Прийти к ним может кто угодно, а вот дойти до конца — только тот, кто умеет чувствовать эту жизнь. И поэтому у меня все еще есть надежда.

Я верю в то, что «горное сердце» существует, но теперь точно знаю, что отнять его у гор нельзя.

Тамара проснулась, когда первый солнечный луч проник в комнату наверху. От него было столько света, что хватило заполнить все маленькое пространство. Накануне у нее совсем не осталось сил, так что Ринату пришлось донести ее до постели — но, несмотря на усталость, она все отлично помнила. За пять лет разлуки муж почти не изменился, разве что стал еще более немногословным и похожим на местных жителей. Горный загар навсегда въелся в кожу, а некогда иссиня-черные волосы то ли выгорели на солнце, то ли покрылись дорожной пылью, то ли просто поседели. Все время он был сосредоточен и собран, как будто привык жить с оглядкой. Оставив ее, бросился спасать местных от чудовища на рынке — как будто знал, что если не он, то никто не убьет зверя.

Ей стоило большого труда добраться до Сайгута. Перелет из родного города в столицу Салхитай-Газара длился почти шесть часов, потом ей пришлось ехать на автобусе до пригорода и ловить попутку до ближайшей деревни. А там, на рынке, ей повезло: Рината многие знали, и едва ли не каждый второй мог подсказать, где его найти. На другой попутке добравшись до Сайгута — последнего оплота цивилизации перед многодневным автономным маршрутом, — Тамара осторожно выспросила разных пхади и, узнав, что Ринат должен прийти буквально через день-другой, решила его дождаться, и ей повезло.