Книга Скала и ручей, страница 69 – Татьяна Николаева

— Никогда не включай вспышку в дикой природе. Она этого не любит.

— Так я не знал, — проблеял подросток, надвинув кепку пониже на лоб. Ринат ничего не ответил. Зато успел заметить, как брезгливо сморщилась Элина, мельком оглядев его испачканные штаны и куртку, и как встревоженно взглянула на него Тамара — и как смущенно отпустила его руку, отступила на шаг, словно опомнившись.

После долгого перехода, жаркого дня и такого неожиданно страшного известия ему хотелось принять душ, забраться в спальник и до рассвета оттуда не вылезать. Он понимал, что на смерть нормальные, здоровые люди реагируют как-то по-другому, и его желание больше ничего не говорить и не слышать — это не боль, а лишь защитная реакция, панцирь.

Говорят, когда умирает близкий человек, он еще долго будет приходить во снах, чтобы разлука была не столь быстрой и болезненной. А он не помнил даже Митиного лица.

Улица притихла. После нападения торговцы, ворча и ругаясь на своем языке, принялись восстанавливать разбитый ряд и горестно подсчитывать убытки, перекрикиваясь друг с другом. В глухом поселке звери выходили из леса — и это было привычно, природа по своей натуре любопытна к людям. Но даже когда она невольно соприкасалась с миром людей так тесно, стоило относиться к ней с должным уважением. Не снимать животных и птиц со вспышкой, особенно прямо перед глазами. Не выбрасывать мусор в разлившийся ручей. Не поджигать бегущее по степи перекати-поле. Маленькая искра превратится в большой пожар. Незаметный поступок отзовется гулким и долгим эхом.

Они вернулись в гостевой дом горца Нимы. По старой дружбе хозяин предоставил Ринату лучшие комнаты, хотя и взял дорого — здесь стоило быть благодарным и за это. Заметив кровь и грязь на одежде охотника, он сперва отругал его за безрассудство, а потом бесплатно погрел пару ведер воды и вместе с ужином принес горячие лепешки и чай из горных трав, который никто, кроме Рината, не пил из-за крепости и горечи.

Элина беззаботно хвасталась сувенирами. На местном рынке ей удалось найти редкого лилового цвета молельные ленты, золотую статуэтку Небесного учителя с аметистовым лотосом над головой, занятный резной музыкальный инструмент с длинной ручкой и полой округлой коробкой внизу, подозрительно напоминающей консервную банку. Элина дернула струну, и тоскливый, протяжный звенящий звук рассыпался по комнате.

Ринат молча пил чай, Федор и Рома вяло ковыряли в тарелках маринованные грибы с брусникой, а потом и вовсе поднялись и ушли, сославшись на усталость и головную боль от высоты. Когда брат скрылся на лестнице, Элина поднялась тоже и бросила в сторону Рината лукавый взгляд:

— Ты отдыхать не собираешься?

— Не переживай, — отозвался он ровно, хотя даже его вечная беззаботность и навязчивость девушки начинали раздражать. Любой другой на его месте давно бы вспылил, однако его приглушенные чувства позволяли терпеть дольше, чем следовало бы.

— Нам завтра снова целый день идти. Уверен, что после сегодняшнего сможешь вести нас дальше?

— Со мной все в порядке, — ответил Ринат сухо и холодно. Девушка обиженно поджала губы, будто он ей в чем-то отказал, и, резко оттолкнувшись рукой от стола, поспешно скрылась наверху — только щелканье домашних сланцев оповестило о том, что она ушла в предоставленную комнату.