Книга Скала и ручей, страница 106 – Татьяна Николаева

Недоверчиво косясь на чужака, паренек послушно опустил нож и убрал его в кожаные ножны на поясе. Пристыженный замечанием отца, тоже низко поклонился по его примеру и на ломаном всеобщем попросил прощения.

— Ничего, — Ринат улыбнулся. — Ты молодец, настоящий защитник.

Кумар просиял и, получив одобрительный кивок от отца, отошел к лошадям. Лошади были второй стихией после гор, в которой гийнханцы чувствовали себя своими: казалось, животные понимали их, как самих себя, подчинялись без кнута и приказов. И те перевалы, что не каждый пешеход мог пройти на своих двоих, они преодолевали верхом легче. чем на ногах. Кони были их друзьями, братьями, транспортом, снаряжением и основным способом заработка.

— Что случилось, дружище? Она ранена? — Марджани взглянул на Тамару.

— Ничего серьезного. Сильно ушиблась на осыпи, — нахмурился охотник. — Мы думали поставить лагерь у верхнего озера и переждать непогоду, а тут вы. Очень рад тебя видеть, Марджани.

— И я тоже, и я рад, — гийнханец закивал, широко улыбаясь, и стал похож на круглолицую луну. — Ну, горе не беда, встретились — и славно. Лаани говорила, что вы пойдете через Хрустальное кольцо, и хотела подождать, вот мы и остановились. Помнишь, я обещал пригласить тебя на свадьбу? Поехали с нами, Ринат. И девочке твоей на лошади все же сподручнее будет.

— Неудобно как-то… — смутился охотник. — Я ведь для вас чужак.

— И ничего не чужак, не выдумывай! Ты наш гость, ты мой друг, и того довольно! А поселок Хандагай по пути будет. Два дня всего отсюда. Пройдем два перевала и реку, и будем на месте. И вам быстрее, и нам в радость.

После недолгих уговоров Ринат согласился. Марджани привел для них свободную от поклажи лошадь, оседлал ее, проверил стремена и подпруги, забрал у охотника рюкзак и помог подсадить в седло Тамару. Девушка никогда раньше не ездила верхом и, оказавшись на лошади, накрепко вцепилась в гриву, заплетенную в изящные мелкие косички с латунными колокольчиками.

— Возьми уздечку, — посоветовал Марджани и вручил ей кожаные ремешки. — И держись за переднюю луку. Это вот, на седле…

— Если конь выдержит, я бы лучше сел с ней, — улыбнулся Ринат, похлопав шоколадного цвета кобылу по холке. — Боюсь, что вас лошади слушаются, а нас — не очень.

— Попробуй, — замялся Марджани. — Я-то не против…

В два приема Ринат вскарабкался в седло, одной рукой приобнял Тамару, другой — взял поводья. Конь под тяжестью двух всадников недовольно переступил с ноги на ногу, потоптался на месте, привыкая к необычному весу, однако покорился ласковой руке хозяина, что погладил пегую морду и потрепал мягкие стоящие торчком уши. И, когда Ринат натянул поводья и мягко пустил шагом, конь тронулся с места вслед за остальными.

К дождю все уже привыкли, не обращали на него внимания. Струи воды протянулись от неба до земли, изредка серую пелену пронзали далекие вспышки молний, и гром слышался только в далеких раскатах эха. Маленький семейный караван потянулся вдоль Изумрудных озер, огибая дрожащие рябью природные зеркала.

Копыта гулко цокали по мокрым камням. В пустой долине ветер свистел и вздыхал, как человек. Разговоров слышно не было, и некоторое время ехали на перевал в молчании — только дождь плясал по озерам, звонко рассыпая капли. Тамара откинула голову назад и, прислонившись к груди мужа, задремала под мягкое покачивание в седле. Ринат правил лошадью, положив подбородок аккурат ей на макушку и придерживая одной рукой. Марджани, отправив вперед каравана своего старшего сына, поравнялся с охотником и некоторое время просто поглядывал в их сторону, а потом подъехал поближе.