Книга Большая птица не плачет, страница 120 – Татьяна Николаева

— Она и правда того стоит? — недоверчиво покосился на него правитель. — Никогда еще женщина не была целью войны!

— Она — не цель, — качнул головой лама Ньяти. — Она — рука, держащая меч. И этот меч может обрушиться на наши головы… а может обратиться против врагов. И самое лучшее…

— Если мы вызволим ее и оставим у себя, — проворчал хан.

— Если этот меч не обрушится никуда, но уберется в крепкие ножны, — заметил лама, и в шатре после его слов воцарилась пронзительная тишина — такая тишина бывает, когда люди замирают, услышав нечто удивительное. Мастер и сам молчал, не без тревоги перебирая пальцами браслеты из округлого камня.

— Мы должны освободить девушку и вашего командира, — кивнул наконец лама, когда молчание затянулось. — Но для этого нам придется сложить оружие и убрать в ножны все мечи, которые могут ударить неосторожно и не вовремя.

— Да, — согласно кивнул хан и довольно хлопнул ладонью по резной деревянной рукоятке. — Нам нужно договориться. Это будет трудно… после всего, что случилось за эти годы. Но кто-то должен быть первым. Пусть это будем мы. Ты, охотник, знаешь чужие порядки, знаешь все эти горы. Вот и будешь разговаривать с ними сам.

— С удовольствием, владыка, — мастер Хагат склонился, сложив ладони. — Почту за великую честь.

— Я отправлю с тобой десяток людей, толмача и письмо, с которым тебя пустят через любую границу. Сперва доберешься до монастыря и возьмешь себе в помощь еще монахов. Ча Дзаронг на нашей стороне. Они не откажут в помощи.

— Ча Дзаронг не отказывает никому, — резонно подал голос лама Ньяти. — Если мы хотим быть первыми, то нужно торопиться, мастер.

— Я понял. Мы дойдем, — Хагат поклонился еще раз. Когда его уводили из шатра, он в последний раз оглянулся и увидел, как хан и лама о чем-то негромко разговаривают, согласно кивая друг другу. На душе у него впервые за долгое время было тепло: он и поверить не мог, что разговор обернется так легко, что ему не только поверят, но и самому позволят помогать. Он был бы счастлив прийти в Ча Дзаронг, пусть даже для этого придется третий раз предпринять попытку добраться до Небесного престола и приложить все усилия. Ради тех, кто однажды ему поверил, ради своей земли и ради того, чтобы больше не было невинных смертей, — он готов был рискнуть.

Ханские дозорные проводили мастера в одну из юрт, где и без него было немного места: там ютились люди, оставшиеся без собственного жилья, и во всем стане подобных временных пристанищ оказалось достаточно. После набегов выжившие уходили из сгоревших сел и сперва нанимались работать за еду: пасти чужой скот, смотреть за детьми, ткать ковры и ходить за чужими лошадьми, а потом искали место, чтобы отстроить новый дом. Правда, нужда была у всех и платили мало, поэтому в работники уходили все на более и более долгое время.

В большой юрте оказалось людно и шумно. Дымил очаг, пахло конским потом, шерстью, жареным мясом и соленым сыром, вокруг громко разговаривали, смеялись чьи-то дети. Под одной крышей собралось две или три семьи, и пришлый мастер был здесь чужим. На него смотрели недоверчиво и не очень-то радушно, но он поприветствовал всех обитателей жилища одинаково ровно и дружелюбно и сбросил узелок с вещами у тканевой стены, поближе к теплому очагу.