Книга Большая птица не плачет, страница 121 – Татьяна Николаева

После долгой дороги по холодным, вымерзающим к осени горам и непростых разговоров то с дозорными, то с правителями больше всего мастеру хотелось поесть и поспать. С первым было не так-то просто: дом был общий, а значит, и еда общая, и чтобы поесть, надо было что-то вкладывать в общий котел, не дичь, так деньги или что-нибудь полезное для хозяйства. Пока что он не мог ничего предложить, кроме камней, которые для хозяйства полезны только в знающих руках, поэтому выбрал второе. Устроившись поудобнее с узелком под головой, он накрылся собственным жилетом и прикрыл глаза.

Времени прошло немного; даже провалиться в сон он не успел, как чья-то рука мягко тронула за плечо, словно не пытаясь разбудить, а проверяя, спит он или нет. Долгие дни близкой опасности приучили просыпаться мгновенно, соображать быстро и двигаться бесшумно — мастер мигом открыл глаза и перехватил руку рядом с собой.

— Прости, я не хотел тебя напугать, — напротив него с плошкой риса в руке присел на корточки совсем молоденький парнишка лет четырнадцати в свободной белой рубахе с пуговицами наискосок и с большой деревянной подвеской-оберегом на шее. Узкими глазами-щелочками и непослушными черными вихрами он отдаленно был похож на Миргена, и мастер даже протер лицо ладонями, убеждаясь, что ему не привиделось. — Меня зовут Саргал. Я видел, что тебя привели дозорные. Ты, наверно, голоден?

Мальчик протянул ему рис и тонкую сухую лепешку с кусочками сушеного мяса. Самому просить не стоило, но не стоило и отказываться от угощения — мастер поблагодарил и с аппетитом принялся за еду. Мальчик смотрел на него серьезно и испытующе.

— Спасибо тебе большое, — улыбнулся гость и слегка наклонил голову, благодарно сложив ладони. — Ты очень наблюдателен. Меня зовут Хагат.

— Ты охотник, да?

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую, — серьезно заметил Саргал. — Вас, охотников, можно отличить от других людей. У вас очень светлые и умные лица. Как будто вы что-то знаете и молчите.

— Это совсем необязательно, — усмехнулся мастер. — Самые глупые люди могут ходить с самым просветленным выражением на лице.

Мальчик вежливо улыбнулся в ответ на весьма правдивую шутку. Он и сам выглядел умным не по годам: обыкновенно в этом возрасте мальчиков не интересует устройство мира, даже если через пару-тройку лет им предстоит узнать о том, что они — важная его часть. Охотники обыкновенно узнавали о своем даре к восемнадцати годам, когда человеческое тело и разум считались полностью сформировавшимися. Об этом предполагали монахи и лекари.

Саргал сидел рядом, не отводя глаз, и в этом пристальном взгляде было что-то странное: не детское любопытство, а спокойная внимательность, с которой смотрят только старики или те, кто рано повзрослел.

— Ты давно здесь? — спросил Хагат, прожевав последний кусок.

— С рождения, — ответил Саргал. — Я никогда не уходил из степи. А здесь не живу, но помогаю. Я лекарь. Но мне всегда хотелось увидеть горы. Говорят, они касаются неба.

— Кажется, что касаются, — согласился мастер. — Я как раз пришел оттуда. Сейчас там холодно и ветрено, но красиво. Очень красиво.

— А люди там какие?

Хагат помолчал, вспоминая: Панг с его тяжелыми руками и добрым сердцем, командир Церинг, которому надоела вражда. Он совсем не знал их толком, но и судить было не ему, поэтому он ответил просто: