Книга Вечные Пески. Том 4, страница 26 – Лео Сухов

Я не сразу понял, что делал не так. Но всё же догадался. Когда мои мысли перескочили на вопрос, что такое ветер и почему он появляется. И результатом моих размышлений стало чёткое понимание: для усиления ветра здесь и сейчас нужны силы. И откуда их было взять?

Для меня существовало два источника: я сам и мир вокруг. Чтобы ветер задул сильнее там, где я хотел, надо было, чтобы он где-то ещё ослаб. Я попытался «нашептать» это, и у меня даже что-то вышло. Сначала ветер и в самом деле утих, а затем попытался окрепнуть в нужном месте.

Однако сила, которую я зачерпнул из мира, быстро начала рассеиваться. Она буквально растворилась, перераспределившись обратно. Мне чего-то не хватало, и в следующую попытку я вложил, наверно, всё то, что шептуны называют волей…

— Отлично, Ишер! Это то, что нужно! — обрадовался Ферт.

Ветер дул в том месте, где я должен был его вызвать. Ветер был сильный, он сбросил с зубца камни, которые положил туда Ферт. А я внезапно ощутил, как подгибаются колени. На создание этого волшебства ушло много моих сил.

— Ты вызвал ветер и удержал его своей волей, — проговорил Ферт, поддержав меня. — Ты должен понимать ещё кое-что. Твоя воля поддерживается твоими жизненными силами. Чем больше её вложишь, тем сильнее будет обратный откат. Не переживай, скоро всё пройдёт. Ты, конечно, вызвал ветер сильнее, чем нужно было… Однако тебе достался сильный дар. Его непросто усмирить.

Я бы сказал Ферту, что дело в не силе дара, а в том, что я сглупил. Но решил промолчать: зачем расстраивать человека? Получилось же, в итоге. Главное — не останавливаться на достигнутом.

— Можешь объяснить, почему дары шептунов различаются по силе? — спросил я у Ферта, всё ещё чувствуя слабость.

Пришлось облокотиться на тот зубец, откуда недавно сдул камни.

— В этом нет особого секрета, — ответил мой более опытный коллега. — Понимаешь, дары очень пластичны. Они могут раскалываться, могут объединяться. Когда умирает шептун, его дар иногда перетекает не в одного человека, а сразу в двоих. Правда, есть одно исключение…

Ферт замолчал, а я и сам догадался:

— Убийство предыдущего владельца? Подготовленным ножом?

— Верно… В этом случае дар всегда переходит целиком. И только к одному человеку, — подтвердил Ферт. — Мы, шептуны, тоже люди. И все разные. Не обходится без столкновений и у нас. Иногда доходит до смертельных поединков. Харин получил свой дар от учителя. Тот — от своего. А тот, в свою очередь, от своего. Так вот… Этот самый давний учитель когда-то участвовал в столкновении двух царских регоев в одном краю на востоке. Со всех сторон участие принимали шептуны. И этот учитель убил шестерых. Их дары перешли к нему, слившись воедино. Получилось семь даров в одном человеке.

— Если бы я не убил Харина, этот слитный дар бы развалился? — уточнил я.

— Необязательно… — покачал головой Ферт. — Мог просто выбрать носителя и перейти к нему. А мог и развалиться, но всё равно остался бы очень сильным. Три последних носителя дара, включая Харина, знаешь ли, тоже усилили его. Пожалуй, это самый сильный дар в Краю Людей. Развались он на надвое, каждая из частей оказалась бы сильнее, чем семь исходных.

— Объясни… — попросил я, нахмурив лоб. — Они усиливаются?

— Каждый шептун сначала учится использовать дар. Потом использует, а затем… — Ферт покрутил кистью руки, подыскивая нужные слова. — Обычно затем он его просто использует… Однако некоторые шептуны на этом не останавливаются. Стараются стать ещё и ещё сильнее. И дар действительно усиливается. Из такого дара может со временем получиться два.