Книга Вечные Пески. Том 4, страница 111 – Лео Сухов

И Дикий Шёпот был со мной согласен. Он тоже хотел смерти людей. Очень хотел. Больше смертей. Больше злобы и боли. Но я не поддался. Ни его, ни своим желаниям.

Я заставил себя вспомнить, кто я. Чего я хотел все прошлые десидоли. О чём мечтал, ради чего воевал, интриговал, торговался и шёл вперёд. Я твердил себе, раз за разом, что мы пока ещё живы. И что нас отрезали от короткого пути в Приречье — это не конец. Был у меня план и на такой случай. Просто надо было пережить ночь. Как-нибудь продержаться до восхода.

И я направил свой шёпот на демонов.

Сначала не получалось. Звуки выходили чужими, ломаными, и песок не слушался. Горло болело, ныли голосовые связки, но я слышал, как надо. Шёпот подсказывал, и я следовал за ним, как слепой за поводырём.

Воздух за первыми рядами дуаров дрогнул. Он начал вращаться у самой земли, под ногами демонов. Сначала медленно, неохотно — будто не хотел подчиняться. Я сжал зубы, повторял снова и снова, добавляя своей воли. И воздух подчинился шёпоту: он закрутился вихрями, разгонявшимися всё быстрее.

Песок вплетался в эти вихри, кружась в потоках воздуха. Но я не останавливался, я шептал и шептал, пытаясь уговорить этот мир сделать, как я хочу. И мир сдался, мир принял мои желания. Вихри слились в один сплошной поток ветра, что кольцом охватывал людей — своих, чужих, не имело значения. Здесь и сейчас были только люди и демоны.

И все люди были своими. Временно, конечно. Но даже так, совсем неплохо.

Между нами и демонами росла стена из песка. Ветер втягивал в себя новые и новые песчинки, а стена поднималась выше, становилась плотнее. Вначале через неё можно было увидеть демонов: дуаров, песчаных людей, гухулов, которые пытались пробиться к нам. Но песок всё сильнее уплотнялся, а ветер набирал непривычную мощь. И стена становилась толще, выше, крепче…

Я чувствовал, как силы уходят. Ноги дрожали. Руки, сжимающие топор, онемели. Но я не мог остановиться, нельзя было. И каждый раз, когда казалось, что вот-вот упаду, я находил новые силы, чтобы крутить смертоносное кольцо. А ветер, взнузданный моей волей, ревел, будто взбесившийся гнур.

Ну а Дикий Шёпот смеялся, Дикий Шёпот смотрел и наслаждался. Он рассказывал мне, как умирают враги, встречаясь со смертоносным вихрем. Как закрученные в убийственное кольцо песчинки рвут псевдоплоть, стачивают вражеские тела, слизывают крепчайшую броню. Как струи воздуха втягивают в себя проклятый чёрный песок, что обычно тянет из людей жизнь. И как демоны за стеной теряют к нам интерес, когда мимо проносится плотное чёрное облако. А потом снова кидаются на стену, когда чувствуют за ней жизнь.

Дикому Шёпоту нравилось, что я творил. Нравилось, что происходит. Дикий Шёпот любит катаклизмы и смерть, наслаждается ими, поёт им свои песни. И я держался, получая от него помощь и силы. И стена держалась вместе со мной. Я стоял на колене, чувствуя, как по верхней губе течёт тёплая струйка. Кровь.

Я вытер её тыльной стороной ладони. Поднялся на ноги, но устоял с трудом. Заёмные силы, и те уходили быстро. Я ощущал, как пустеет внутри, как тяжелеют веки, как руки трясёт мелкой дрожью. Но я не мог прекратить. Не то, что не имел права — каждый имеет право устать и умереть. А я просто не хотел. Ни прекращать, ни умирать. Ни, тем более, пускать ненавистных голодных тварей к источникам жизни вокруг меня.